Знаки и чудеса; и солнце, оно всегда среди них.
Гм, гм, гм; вот они, голубчики, вот они, живые, все как один, - Овен, или Баран; Телец, или Бык, а вот - лопни мои глаза! - вот и сами Близнецы.
Хорошо. А солнце, оно перекатывается среди них.
Ага, а здесь на монете оно как раз пересекает порог между двумя из этих двенадцати гостиных, заключенных в одном кругу.
Ну, книга, ты, брат, лежи лучше здесь; вам, книгам, всегда следует знать свое место.
Вы годитесь на то, чтобы поставлять нам голые слова и факты, но мысли - это уже наше дело.
Так что на этом я покончил с Массачусетским календарем, и с руководством Боудича, и с Арифметикой Даболля.
Знаки и чудеса, а?
Жаль, право, если в этих знаках нет ничего чудесного, а в чудесах ничего значительного!
Тут где-то должен быть ключ к загадке; подождите-ка; тс-с-с, минутку; ей-богу, я его раздобыл!
Эй, послушай, дублон, твой зодиак - это жизнь человека в одной круглой главе; и я ее сейчас тебе прочту, прямо с листа.
А ну, Календарь, иди сюда!
Начнем: вот Овен, или Баран, - распутный пес, он плодит нас на земле; а тут же Телец, или Бык, уже наготове и спешит пырнуть нас рогами; дальше идут Близнецы - то есть Порок и Добродетель; мы стремимся достичь Добродетели, но тут появляется Рак и тянет нас назад, а здесь, как идти от Добродетели, лежит на дороге рыкающий Лев - он кусает нас в ярости и грубо ударяет лапой по плечу; мы едва спасаемся от него, и приветствуем Деву! то есть нашу первую любовь; женимся и считаем, что счастливы навеки, как вдруг перед нами очутились Весы - счастье взвешено и оказывается недостаточным; мы сильно грустим об этом и вдруг как подпрыгнем! - это Скорпион ужалил нас сзади; тогда мы принимаемся залечивать рану, и тут - пью-и! - со всех сторон летят в нас стрелы; это Стрелец забавляется на досуге.
Приходится вытаскивать вонзенные стрелы, как вдруг - посторонись! - появляется таран Козерог, иначе Козел; он мчится на нас со всех ног и зашвыривает нас бог знает куда; а там Водолей обрушивает нам на голову целый потоп, и вот мы уже утонули и спим в довершение всего вместе с Рыбами под водой.
А вот и проповедь, начертанная высоко в небе, а солнце проходит через нее каждый год, и каждый год из нее выбирается живым и невредимым.
Весело катится оно там наверху через труды и невзгоды; весело здесь внизу тащится неунывающий Стабб.
Никогда не унывай - вот мое правило.
Прощай, дублон!
Но постойте, вон идет коротышка Водорез; нырну-ка я за салотопку и послушаю, что он будет говорить.
Ага, вот он остановился перед монетой; сейчас что-нибудь скажет.
Вот, вот, он начинает.
- Ничего я здесь не вижу, кроме золотого кругляшка, и кругляшок этот должен достаться тому, кто первым заметит одного определенного кита.
И чего они так все на него глазели?
Он равен в цене шестнадцати долларам, это верно; что составляет, если по два цента за сигару, девятьсот шестьдесят сигар.
Я не стану курить вонючую трубку, как Стабб, но сигары я люблю, а здесь их сразу девятьсот шестьдесят штук; вот почему Фласк идет на марс высматривать их.
- Не знаю, умно это или глупо; если это в самом деле умно, то выглядит довольно глуповато; а если в действительности это глупо, то кажется почему-то все же довольно умным.
Но, тс-с! вот идет наш старик с острова Мэн; он был там, наверное, возницей на похоронных дрогах, до того как вздумал стать моряком.
Он кладет руль на борт возле дублона и обходит грот-мачту с другой стороны; эге, да там к мачте прибита подкова; но вот снова подходит к монете; что бы это должно означать?
Тс-с! Он что-то бормочет. Ну и голос у него - что у твоей разбитой кофейной мельницы.
Навострю-ка уши да послушаю.
- Если нам суждено поднять Белого Кита, это должно случиться через месяц и один день, и солнце будет стоять тогда в каком-то из этих знаков.
Я изучил знаки, и мне понятны такие рисунки; меня обучила этому четыре десятка лет тому назад одна старая ведьма в Копенгагене.
Так в каком же знаке будет в то время солнце?
Оно будет под знаком подковы; ибо вот она, подкова; прямо напротив золота.
А что такое знак подковы?
Это лев, рыкающий и пожирающий лев.
Эх, корабль, старый наш корабль, старая моя голова трясется, когда я думаю о тебе.
- Ну, вот и еще одно толкование все того же текста.
Люди все разные, да мир-то один.
Спрячусь снова! сюда идет Квикег, весь в татуировке - сам похож на все двенадцать знаков зодиака.
Что же скажет каннибал?
Умереть мне на этом месте, если он не сравнивает знаки! смотрит на собственное бедро; он, видно, думает, что солнце у него в бедре, или в икрах, или, может быть, в кишках, - точно так же рассуждают об астрономии деревенские старухи.
А ведь он, ей-богу, нашел .что-то у себя поблизости от бедра, там у него Стрелец, надо думать.
Нет, не понимает он, что за штука этот дублон; он думает, что это старая пуговица от королевских штанов.
Но скорей назад! сюда идет этот чертов призрак Федалла; хвост, как обычно, подвернут и спрятан, и в носках туфель, как обычно, напихана пакля.
Ну-ка, что он скажет, с этой своей дьявольской рожей?
О, он только делает знак этому знаку и низко кланяется; там на монете изображено солнце, а уж он-то солнцепоклонник, можете не сомневаться.
Ого! чем дальше в лес, тем больше дров.
Пип идет сюда, бедняга; лучше бы умер он или я; он внушает мне страх.
Он тоже следил за всеми этими толкователями и за мной в том числе, а теперь, поглядите, и сам приближается, чтобы рассмотреть монету; какое у него нечеловеческое, полоумное выражение лица.