Незамеченный, он поднялся на ноги и неслышно скользнул прочь; а перепуганная команда столпилась на баке, глядя на безумство своего капитана; как вдруг Ахав повернулся, взволнованно прошелся по палубе и выкрикнул: - К брасам!
Руль на борт! Брасопить реи!
В одно мгновение реи описали круг, судно развернулось на пятке, и три стройные мачты, прочно и прямо сидящие в длинном круторебром корпусе, качнулись, точно трое Горациев верхом на одном скакуне.
Стоя у бушприта, Старбек следил за бурливым ходом "Пекода" и Ахава, который, сильно кренясь, уходил, хромая, вдоль палубы.
- Мне случалось сидеть у пышущего жаром очага и следить за пляской жгучих, гудящих языков пламени, полных мучительной, огненной жизни, и я видел, как пламя никнет, никнет и гаснет, обращаясь мертвым прахом.
О ты, старый безумец моряк! что останется в конце концов от всей твоей огненной жизни, кроме маленькой горстки пепла?
- Правда твоя, - откликнулся Стабб, - но то будет пепел от морских углей, не забудь об этом, Старбек. От морских углей, а не от каких-то там древесных головешек.
Да, так-то; я слышал, как Ахав говорил:
"Кто-то сует мне вот эти карты вот в эти мои старые руки и клянется, что я должен ходить только с них, и никак иначе".
И будь я проклят, Ахав, если ты поступаешь неверно; твой ход, так ходи, а смерть придет, так помирай, но не бросай карты!
Глава CXIX. СВЕЧИ
Чем теплее край, тем свирепее клыки, которыми угрожает он: бенгальский тигр таится в душистых зарослях вечной зелени.
Чем лучезарнее небосвод, тем сокрушительнее громы, которыми он чреват: роскошная Куба знает такие ураганы, о каких и не слыхивали в серых северных странах.
Так и в этих сверкающих водах японских морен встречает мореплавателя ужаснейший из всех штормов - тайфун.
Он разражается порой под безоблачными небесами, подобный разрыву бомбы над сонным застывшим городом.
В тот день, к вечеру, с "Пекода" сорвало всю парусину, и он под голыми мачтами должен был бороться со свирепым тайфуном, налетевшим на него прямо с носа.
Подступила тьма, и море вместе с небом ревело и раскалывалось от грома и вспыхивало от молний, освещавших оголенные мачты с трепещущими обрывками парусов, которые буря в порыве первой злобы все-таки оставила себе же на забаву.
Старбек, уцепившись за леер, стоял на шканцах и при каждой вспышке молнии высоко задирал голову, чтобы увидеть, какой еще урон нанесен там путаному сплетению снастей, а Стабб и Фласк командовали матросами, которые подтягивали и крепили вельботы.
Но все усилия были тщетны.
Подтянутая до предела на шлюпбалках лодка Ахава все равно не избегла плачевной участи.
Огромная волна взметнулась, разбившись о высокий крутой борт накренившегося судна, проломила днище лодки, а потом снова ушла, оставив ее истекать водой, словно сито.
- Ай-яй-яй, плохо дело, мистер Старбек, - сказал Стабб, разглядывая поврежденную лодку, - ну, да ведь морю не укажешь.
С ним сладу нет. Стаббу, по крайности, с ним не сладить.
Видите ли, мистер Старбек, волна берет большой разбег, прежде чем прыгнет; она вокруг всей земли обежит и только потом начинает, прыжок!
А мне, чтобы встретить ее, только и есть разбегу, что поперек палубы.
Но что за беда! это все забавы ради, как говорится в старой песне (поет):
Эх, на море шторм гудит - От души резвится кит, Он хвостом своим вертит. Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, старикан-океан, хей-хо! Сыплет в кубок он приправу, Ну и пена, боже правый! Разгулялся пир на славу. Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, старикан-океан, хей-хо!
Корабли идут на дно, Он же, крякнув, пьет вино, Да причмокнет заодно. Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, старикан-океан, хей-хо!
- Замолчи, Стабб! - вскричал Старбек, - пусть тайфун поет и ударяет по нашим снастям, точно по струнам арфы; но ты, если ты храбрый человек, ты сохраняй спокойствие.
- Так разве ж я храбрый человек? Кто сказал, что я храбрый человек? Я трус. И я пою, чтобы не так страшно было.
И вот что скажу я вам, мистер Старбек, нет на свете способа заставить меня прекратить пение, разве что перережут мне глотку.
Но даже и тогда, десять против одного, что я пропою напоследок хвалебный гимн.
- Безумец! Погляди моими глазами, если нет у тебя своих.
- Как? Разве вы видите темной ночью лучше, чем кто-нибудь, чем даже самый последний дурак?
- Молчи! - вскричал Старбек, схватив Стабба за плечо и вытянув руку в ту сторону, откуда дул ветер. - Замечаешь ли ты, что шторм идет с востока, от того самого румба, куда должен мчаться Ахав в погоне за Моби Диком? от того самого румба, на который он лег сегодня в полдень? Теперь погляди на его вельбот, видишь, в каком месте у него пробоина?
В днище, у кормы, где он всегда стоит; его место разбито в щепы, друг!
А теперь скачи за борт и распевай на здоровье, если тебе приспичило!
- Я что-то плоховато понял вас, о чем это вы?
- Да, да, вокруг мыса Доброй Надежды идет кратчайший путь в Нантакет, - говорил между тем Старбек, обращаясь к самому себе и будто не слыша вопросов Стабба.
- Этот самый шторм, что ревет сейчас, готовый разбить нас в щепки, мог бы стать нам попутным ветром и ходко гнать нас к дому.
Там, в наветренной стороне, тьма неотвратимой гибели, но с подветра, позади нас, развидняется, я вижу там свет, и это не блеск молний.
В это мгновение, как раз когда между двумя вспышками молнии особенно непроглядной казалась тьма, чей-то голос прозвучал подле него, и тут же вослед ему взрыв громовых раскатов обрушился сверху.
- Кто тут?
- Старый Гром! - ответил ему Ахав, ощупью пробираясь вдоль поручней к своему углублению в палубе; и вдруг изломанные пики огня осветили ему дорогу.
Подобно тому как на суше ставят на колокольнях громоотводы, чтобы направлять в землю убийственные токи, на море тоже многие корабли несут на мачте нечто вроде громоотводов, отводящих электричество в толщу воды.
Но так как концы их должны уходить на значительную глубину, чтобы не соприкасаться с корпусом судна, а волочась постоянно в воде, они могут причинить немало неприятностей, не говоря уж о том, что они запутываются в корабельных снастях и вообще тормозят ход судна; по всему по этому нижние концы корабельных громоотводов не всегда бывают спущены за борт, их делают в виде длинных легких звеньев, которые в случае надобности легко можно выбрать наверх или же спустить в воду.
- Громоотводы! - закричал матросам Старбек, очнувшись от раздумий, когда ослепительные молнии, освещая Ахаву путь к его посту, пламенными стрелами пронзили тьму.
- За бортом ли громоотводы? Выбросить их, живо!
- Стой! - раздался голос Ахава. - Будем играть честно, хоть мы и слабее.
Я сам бы насадил громоотводы на Гималаях и Андах, чтобы оградить от опасности весь мир. Но мне не нужны в этой игре никакие преимущества!