Оглядывая шканцы в поисках какого-нибудь начальства, которому я мог бы предложить себя в качестве кандидата на пост матроса в предстоящем плавании, я сперва никого не видел. Однако от взгляда моего не могла укрыться какая-то необычайного вида палатка - что-то вроде вигвама, - разбитая сразу же позади грот-мачты.
Видимо, это было временное сооружение, используемое только пока корабль стоит в порту.
Оно имело форму конуса высотой футов в десять и составлено было из огромных упругих черных костяных пластин, какие извлекаются из срединной и задней частей китовой челюсти.
Установленные в круг широкими концами на палубе и плотно сплетенные, эти пластины китового уса, сужаясь кверху, смыкались, образуя острую верхушку, украшенную султаном из гибких ворсистых волокон, которые развевались в разные стороны, точно пучок перьев на макушке старого индейского вождя Поттовоттами.
К носу корабля было обращено треугольное отверстие, и через него находящиеся внутри могли видеть все, что делалось на палубе.
И вот в этом-то странном жилище я наконец разглядел человека, кому, по внешности судя, принадлежала здесь власть и кто, поскольку дело происходило в полдень и все работы были прерваны, предавался сейчас отдыху, скинув покамест ее бремя.
Он сидел на старинном дубовом стуле, сверху донизу покрытом завитками самой замысловатой резьбы, а сиденье этого стула было сплетено из прочных полос того же самого материала, какой пошел на возведение вигвама.
Ничего чрезвычайного в облике пожилого джентльмена, пожалуй, не было; он был смугл и жилист, как и всякий старый моряк, и плотно закутан в синий лоцманский бушлат старомодного квакерского покроя; только вокруг глаз у него лежала тонкая, почти микроскопическая сеточка мельчайших переплетающихся морщин, образовавшаяся, вероятно, оттого, что он часто бывал в море во время сильного шторма и всегда поворачивался лицом навстречу ветру - от этого мышцы возле глаз напрягаются и сводятся.
Такие морщины придают особую внушительность грозному взгляду.
- Не вы ли будете капитан "Пекода"? - проговорил я, приблизившись к входу в палатку.
- Допустим, что так, а чего тебе надобно от капитана "Пекода"? - отозвался он.
- Я насчет того, чтоб наняться в команду.
- В команду, а?
Вижу, ты приезжий, - случалось ли тебе сидеть в разбитом вельботе?
- Нет, сэр, не случалось.
- И в китовом промысле ты ничего не смыслишь, а?
- Нет, сэр, не смыслю. Но я, конечно, скоро выучусь.
Ведь я несколько раз плавал на торговом судне и думаю, что...
- К чертям торговое судно!
Чтоб я больше слов таких не слышал!
Не то - взгляни на свою ногу - я выломаю эту ногу из твоей кормы, если ты еще посмеешь говорить мне о торговом судне.
Подумаешь, торговое судно!
Уж не гордишься ли ты, что плавал на торговом судне?
Однако, парень, чего это тебя потянуло в китобои? Подозрительно что-то, а? Ты не был ли пиратом, а? Или, может, ты ограбил своего капитана? Может, ты задумал перерезать командиров, как только выйдешь в море?
Я заверил его, что неповинен в подобных злоумышлениях.
Но я понимал, что под этими полушутливыми обвинениями у старого моряка, у этого квакера и островитянина, крылось нантакетское островное недоверие и предубеждение против всех приезжих, кроме жителей мыса Кейп-Кода и острова Вайньярда.
- Что же все-таки заставляет тебя идти в китобои?
Я хочу знать это, прежде чем стану думать, стоит ли тебя нанимать.
- Как вам сказать, сэр. В общем, я хочу ознакомиться с китобойным делом.
Хочу посмотреть мир.
- Хочешь ознакомиться с китобойным делом, а?
А ты капитана Ахава видел?
- А кто такой капитан Ахав, сэр?
- Ага, я так и думал.
Капитан Ахав - это капитан "Пекода".
- В таком случае, я ошибся.
Я думал, что говорю с самим капитаном.
- Ты говоришь с капитаном - с капитаном Фалеком, вот с кем ты говоришь, юноша.
Дело мое и капитана Вилдада - снаряжение "Пекода" перед плаванием, поставка на борт всего необходимого, а значит, и подбор экипажа.
Мы совладельцы судна и агенты.
Но вот что: если, как ты говоришь, ты желаешь ознакомиться с китобойным делом, я могу указать тебе способ сделать это, прежде чем ты свяжешь себя безвозвратно.
Погляди на капитана Ахава, юноша, и ты увидишь, что у него только одна нога.
- Что вы хотите сказать, сэр?
Разве второй ноги он лишился из-за кита?
- Из-за кита?!
Подойди-ка поближе, юноша; эту ногу пожрал, изжевал, сгрыз ужаснейший из кашалотов, когда-либо разносивших в щепки вельбот! О! О!
Меня слегка напугала страстность его выражений и слегка взволновало искреннее горе, звучавшее в заключительных восклицаниях, но все-таки, по возможности спокойно, я проговорил:
- То, что вы рассказали, сэр, без сомнения, истинная правда. Но откуда мне знать, что именно эта порода китов отличается особой свирепостью? Разве только я заключу это из вашего рассказа о несчастном случае.
- Послушай-ка, юноша, что-то у тебя голос сладковат. Говоришь ты совсем не как моряк. Ты уверен, что уже ходил в море, совершенно уверен, а?
- Сэр, - возразил я.