Отринь идола Вила и мерзкого змия, беги грядущего гнева. Гляди в оба, говорю тебе. О, во имя милосердного бога! Правь прочь от огненной бездны!
В речи старого Вилдада еще сохранились отзвуки моряцкой жизни, причудливо перемешанные с библейскими и местными выражениями.
- Ступай, ступай, Вилдад, нечего тебе портить нашего гарпунщика, - вмешался Фалек.
- Набожные гарпунщики никуда не годятся. У них от этого пропадает вся хватка. А что проку в гарпунщике, если у него нет хватки?
Помнишь, какой был гарпунщик молодой Нат Свейн? На всем Нантакете и Вайньярде не было храбрее. Но он стал посещать моления, и дело кончилось худо.
Он до того боялся за свою ничтожную душу, что начал обходить и сторониться китов из опасения, как бы они не задели хвостом его вельбот и не пришлось бы ему отправиться к черту в пекло.
- Фалек, Фалек, - проговорил Вилдад, возводя очи и руки к небесам. - Ведь и ты сам, как и я, изведал немало опасностей. Ведь ты знаешь, Фалек, что означает страх смерти. Как же можешь ты прибегать к столь нечестивому пустословию?
Не возведи на себя напраслину, скажи, положа руку на сердце, Фалек, разве тогда, у берегов Японии, когда вот этот самый "Пекод" потерял в тайфуне все три мачты, - помнишь, ты как раз плавал помощником у Ахава? - разве не думал ты тогда о смерти и божьей каре?
- Вы только послушайте его! - вскричал Фалек и зашагал по тесной каюте, глубоко засунув руки в карманы. - Все слышали, а?
Подумать только!
Ведь судно каждую минуту могло пойти ко дну!
Что же, думать о смерти и божьей каре?
Когда все наши три мачты с таким адским грохотом колотились о борт, а зыбь разбивалась над нами, и с кормы, и с носа!
Думать в это время о смерти и божьей каре?
Нет, некогда нам было думать о смерти.
Жизнь - вот о чем мы думали с капитаном Ахавом. Как спасти команду, как поставить новые мачты, как добраться до ближайшего порта - вот о чем я тогда думал.
Вилдад промолчал; он застегнул на все пуговицы сюртук и гордо прошествовал на палубу, и мы последовали за ним.
Здесь он остановился и стал спокойно наблюдать за работой парусных мастеров, которые на шкафуте чинили грот-марсель.
Время от времени он нагибался и подбирал обрезок парусины или просмоленной бечевки, чтоб они, не дай бог, не пропали зря.
Глава XIX. ПРОРОК
- Братья, вы нанялись на этот корабль?
Мы с Квикегом только что покинули "Пекод" и медленно шли по набережной, каждый погруженный в собственные мысли, когда какой-то незнакомец обратился к нам с этими словами, остановившись прямо перед нами и наведя свой толстый указательный палец на корпус упомянутого судна.
Человек этот был облачен в крайне ветхий, выцветший бушлат и заплатанные брюки, а шею его украшал обрывок черного платка.
Сливная оспа пролилась по его лицу во всех мыслимых направлениях, и теперь оно напоминало замысловато изборожденное русло пересохшего потока.
- Вы нанялись туда? - повторил он свой вопрос.
- Вы имеете в виду судно "Пекод", полагаю? - переспросил я, стараясь выиграть немного времени, чтобы получше его рассмотреть.
- О, да, именно "Пекод", вот тот корабль, - подтвердил он, отведя руку назад, а затем стремительно выбросив ее перед собой, так что вытянутый палец, точно штык, вонзился в цель.
- Да, - ответил я, - мы только что подписали там бумаги.
- Оговорено ли в бумагах что-нибудь касательно ваших душ?
- Касательно чего?
- А, у вас их, вероятно, нет, - быстро проговорил он.
- В конце концов это не так уж важно. Я знаю многих, у кого нет души - им просто повезло.
Душа - это вроде пятого колеса у телеги.
- О чем ты бормочешь, приятель? - удивился я.
- Но он имеет избыток, которого станет на то, чтоб покрыть недостаток у всех других, - неожиданно заключил незнакомец, делая особое, тревожное ударение на слове "он".
- Пошли, Квикег, - сказал я, - этот тип, видно, сбежал откуда-то. Он говорит о ком-то и о чем-то, нам с тобою неизвестном.
- Стойте! - вскричал незнакомец.
- Вы правы - ведь вы еще не видели Старого Громобоя, верно?
- Кто это Старый Громобой? - спросил я, остановленный значительностью его безумного тона.
- Капитан Ахав.
- Что? Капитан нашего корабля? Капитан "Пекода".
- Да, многие из нас, старых моряков, называют его этим именем.
Ведь вы его еще не видели, верно?
- Пока нет.
Говорят, он был болен, но теперь поправляется и скоро уже будет совсем здоров.
- Совсем здоров, а? - повторил незнакомец с каким-то торжествующе горьким смехом.
- Капитан Ахав будет здоров тогда, когда опять будет здорова моя левая рука, не раньше, слышите?
- А что вам о нем известно?
- А что вам о нем рассказали?
- Да они ничего почти не рассказывали; я слышал только, что он хороший китобой и хороший капитан для своих матросов.