Поэтому здесь имеются запасные вельботы, запасной рангоут, запасные лини и гарпуны - все на свете запасное, кроме лишнего капитана и резервного корабля.
К моменту нашего прибытия на остров трюмы "Пекода" уже были почти полностью загружены говядиной, хлебом, водой, топливом, железными обручами и бочарной клепкой.
Тем не менее, как я уже упоминал, еще несколько дней после этого не прекращался подвоз всевозможных довесков и домерков, как маленьких, так и больших.
Главным лицом среди тех, кто занимался теперь подвозом и погрузкой, была сестра капитана Вилдада, худощавая старая леди с чрезвычайно решительным и неутомимым характером, но при всем том очень добросердечная, твердо решившая, по-видимому, что, насколько это зависело от нее, на "Пекоде" не будет недостатка ни в чем.
То она появлялась на борту с банкой солений для корабельной кладовой, то спешила со связкой перьев, чтобы поставить на стол старшему помощнику, где обычно вносились записи в судовой журнал; а то приносила кусок фланели, чтобы согревать чью-нибудь простуженную поясницу.
Еще ни одна женщина так не заслуживала своего имени, потому что эту заботливую даму звали Харита, Милосердие, - тетушка Харита, как обращались к ней все.
Подобно сестре милосердия, эта милосердная тетушка Харита целый день суетилась вокруг, готовая приложить руку, а также и сердце, ко всему тому, что обещало безопасность, удобство и утешение находящимся на борту корабля, с которым связаны были деловые интересы ее возлюбленного братца Вилдада и в который она сама вложила несколько десятков припасенных про черный день долларов.
Но уж совсем потрясающее зрелище являла собой сия выдающаяся квакерша, когда в последний день она поднялась на палубу, держа в одной руке длинный черпак для китового жира, а в другой - еще более длинную китобойную острогу.
Сам Вилдад, да и капитан Фалек, оба они тоже не отставали.
Вилдад, например, носил при себе длинный список недостающих предметов, и всякий раз, как прибывала новая партия грузов, он тут же ставил галочку на своей бумажке.
Время от времени из костяной берлоги, спотыкаясь, выскакивал Фалек, орал в люки на тех, кто работал внизу, орал вверх на тех, кто налаживал такелаж на мачтах, и в довершение всего, не переставая орать, убирался назад, в свой вигвам.
В эти дни мы с Квикегом часто наведывались на судно, и не менее часто я справлялся о капитане Ахаве, об его здоровье и о том, когда же он приедет на свой корабль.
В ответ на все вопросы я слышал, что капитану Ахаву гораздо лучше, что он поправляется и что на корабле его ожидают со дня на день, а что пока капитаны Вилдад и Фалек позаботятся обо всем необходимом для снаряжения судна.
Если бы я был до конца честен с самим собой, я бы отчетливо осознал, что в глубине души меня не слишком-то прельщала необходимость отправиться в столь длительное плавание, так и не увидев ни разу человека, которому предстояло стать абсолютным диктатором на корабле, как только мы очутимся в открытом море.
Но когда подозреваешь что-нибудь неладное, иной раз случается, если ты уже вовлечен в это дело, что ты бессознательно стараешься скрыть все подозрения даже от себя самого.
Я не говорил ни слова и старался ни о чем не думать.
Наконец было передано, что завтра в течение дня мы наверняка отплываем.
Поэтому на следующее утро мы с Квикегом чуть свет отправились на пристань.
Глава XXI. ПРИБЫТИЕ НА БОРТ
Было около шести часов, но серая, туманная заря еще только занималась, когда мы вошли на пристань.
- По-моему, там впереди бегут какие-то матросы, - сказал я Квикегу. - Не тени же это. Видно, мы отплываем с восходом. Пошли скорей!
- Стойте! - раздался голос, принадлежавший человеку, который незаметно подошел к нам сзади, положил каждому руку на плечо и, протиснувшись между нами, стоял теперь, чуть подавшись вперед и переводя с Квикега на меня непонятный, пристальный взгляд.
Это был Илия.
- Идете на корабль?
- Эй, вы, руки прочь, слышите? - сказал я.
- Твоя ходи вон, - сказал Квикег, стряхивая с плеча его руку.
- Так вы не на корабль идете?
- Нет, на корабль, - ответил я. - Но вам-то какое дело?
Да знаете ли, мистер Илия, что вы, по-моему, изрядный невежа?
- Нет, нет, этого я не знал, - проговорил Илия, медленно и удивленно переводя с меня на Квикега свой непостижимый взор.
- Илия, - сказал я тогда, - вы очень обяжете моего друга и меня, если немедленно удалитесь.
Мы отправляемся в Индийский и Тихий океаны и предпочли бы, чтобы нас не задерживали.
- Вот как?
А вы вернетесь к завтраку?
- Квикег, он помешанный, - говорю я. - Идем.
- Эге-гей! - окликнул нас Илия, когда мы отошли от него на несколько шагов.
- Не обращай на него внимания, Квикег, идем скорей.
Но он опять незаметно нагнал нас и, неожиданно ударив меня ладонью по плечу, спросил: - А вам не показалось, будто на судно только что прошли вроде какие-то люди?
Остановленный этим простым и ясным вопросом, я ответил:
- Да, я как будто бы видел четверых или пятерых людей, но очень смутно, так что утверждать не стану.
- Да, очень смутно, очень смутно, - повторил Илия.
- Прощайте.
Мы опять расстались с ним, и опять он неслышно нагнал нас и, еще раз тронув меня за плечо, сказал:
- А вот найдете ли вы их теперь, как вы думаете?
- Кого?
- Прощайте же. Прощайте! - повторил он в ответ и зашагал было прочь.
- Ах да Я только собирался предупредить вас... но это не имеет значения, это все одно и то же, дело семейное... сильный мороз сегодня, а?
Будьте же здоровы.
Мы с вами теперь, наверно, не скоро увидимся, разве только перед Судебными Властями, - и с этими бессмысленными словами он наконец удалился, повергнув меня в немалое недоумение своей неистовой дерзостью.
Когда мы ступили наконец на борт "Пекода", нас встретила глубокая тишина - не слышно и не видно было ни души.