Много было людей: великих и малых, древних и современных, моряков и неморяков, которые подробно ли, мельком ли, но писали о китах.
Пробегите глазами лишь некоторые имена: авторы Библии; Аристотель; Плиний; Альдрованди; сэр Томас Браун; Джеснер; Рэй; Линней; Ронделециус; Уиллоуби; Грин; Артеди; Сиббальд; Бриссон; Мартен; Ласепэд; Боннетерр; Демарэ; барон Кювье; Фредерик Кювье; Джон Хантер; Оуэн; Скорсби; Бийл; Беннет; Дж.
Росс Браун; автор "Мириам Коффин"; Олмстед и преподобный Т. Чивер.
Но к чему сводятся обобщающие результаты всех этих трудов, мы видели по вышеприведенным отрывкам.
Из всех перечисленных здесь авторов лишь те, что следуют после Оуэна, видели живых китов своими глазами; и только один из них был настоящим китоловом и гарпунером-профессионалом.
Я имею в виду капитана Скорсби.
По частным вопросам, связанным с гренландским, или настоящим, китом, он является самым крупным существующим авторитетом.
Но Скорсби ничего не знал и ничего не писал о великом спермацетовом ките, в сравнении с которым гренландский кит просто недостоин упоминания.
Да будет здесь сказано, что гренландский кит - это узурпатор на троне морей.
Он даже не самый крупный из китов.
Однако в силу старинного права первенства в притязаниях, а также благодаря полнейшему людскому неведению, которое еще каких-нибудь семьдесят лет тому назад окутывало мифического или же совершенно неизвестного тогда спермацетового кита-кашалота, каковое неведение и по сей день еще царит во всем мире, за исключением кельи иного ученого и отдельных промысловых портов, узурпация эта была во всех отношениях полной.
Достаточно просмотреть те места у великих поэтов прошлого, где упоминаются левиафаны, и станет ясно, что для них, не имея соперников, царил в океанах один гренландский кит.
Но вот наконец настало время объявить новость.
Мы - на Черинг-кроссе: слушайте, слушайте, люди добрые, гренландский кит свергнут, ныне царствует кашалот!
Существуют только две книги, где делаются попытки изобразить живого кашалота, и притом попытки хотя бы в отдаленнейшей степени успешные.
Это книги Бийла и Беннета, которые оба в свое время плавали судовыми врачами на английских китобойцах по Южным морям и оба являются людьми положительными и добросовестными.
Вполне естественно, что труды их содержат не так уж много оригинальных данных о спермацетовом ките, однако тот материал, что там есть, превосходен, хотя и сводится по преимуществу только к научному описанию.
Тем не менее еще и по сей день кашалот ни в научной, ни в художественной литературе не получил всестороннего освещения.
Биография его в значительно большей мере, чем у других китов, все еще остается ненаписанной.
Различные виды китов необходимо подвергнуть доступной, наглядной классификации, на первых порах хотя бы в черновой схеме, которую последующие труды смогли бы заполнить по частям.
И поскольку никто из более достойных не берется за это дело, я предлагаю читателю свои собственные жалкие услуги.
Ничего законченного я не обещаю, потому что всякое дело рук человеческих, объявленное законченным, тем самым уже является делом гиблым.
Не берусь я и за детальные анатомические сопоставления различных видов, а также - по крайней мере в этом месте - и вообще за подробные описания.
Моя цель - просто набросать здесь проект систематики китообразных.
Я архитектор, а не строитель.
Но это - грандиозная задача; простому сортировщику писем в почтовой конторе она не по плечу.
Вслепую пробираться вслед за ними на дно морское; шарить руками в неизреченных основах, в плечевом и тазовом поясе самого мира - разве это не жутко?
Кто я таков, чтобы мне осмелиться подцепить на крючок левиафана?
Ужасные дерзости Иова должны бы устрашить меня.
"Сделает ли он (левиафан) договор с тобой?
Ибо, гляди, тщетна надежда".
Но я избороздил в долгих плаваниях библиотеки и океаны; я сам, собственной персоной, имел дело с китами; я не шучу; и я готов попытаться.
Только предварительно необходимо разрешить кое-какие вопросы.
Прежде всего. Неопределенность, неразработанность цетологии как науки уже в самом начале подтверждается тем фактом, что для некоторых по сей день остается спорным вопрос, является ли кит рыбой.
В своей "Систематике природы" (1776 г. н. э.) Линней заявляет:
"Я отделяю китов от рыб".
Однако по собственному своему опыту я знаю, что вплоть до 1850 года акулы и пузанки, сардины и сельди вопреки недвусмысленному указу Линнея по-прежнему обитают в одних морях с левиафаном.
В качестве основания для своей попытки изгнать китов из воды Линней добавляет следующее:
"По причине их теплого двухкамерного сердца, легких, подвижного глазного века, полых ушей, penem intrantem feminam mammis lactantem"(1), и наконец "ех lege naturae jure meritoque"(2).
Я передал все это на рассмотрение моим товарищам Саймону Мэйси и Чарли Коффину из Нантакета, с которыми мы вместе плавали однажды, и они единодушно высказались в том смысле, что представленные доводы явно недостаточны.
А нечестивый Чарли даже дал мне понять, что это просто чушь. ------------------ (1) Проникающего члена, самок, кормящих молоком грудных желез (лат.). (2) По закону природы, по справедливости и по заслугам (лат.).
Да будет вам известно, что я, с порога отказываясь от всякого обсуждения, присоединяюсь к мудрому старинному взгляду, согласно которому кит - рыба, и призываю святого Иону засвидетельствовать мою правоту.
Разрешив этот основной вопрос, мы должны теперь выяснить, каковы те внутренние особенности, которые характеризуют кита в отличие от других рыб.
Выше я уже привел основные положения Линнея.
Вкратце они сводятся к следующему: кит имеет легкие и теплую кровь, тогда как другие рыбы хладнокровны и легких не имеют.
Далее. Какое определение можно дать киту по заметным признакам его внешнего строения, так, чтобы раз и навсегда снабдить его яркой этикеткой?
Если не вдаваться в детали, то кит - это рыба, пускающая фонтаны и обладающая горизонтальной лопастью хвоста.
Вот вам дефиниция.
При всей сжатости она является плодом широких размышлений.
Морж тоже пускает фонтаны, наподобие китовых, но морж - не рыба, так как он земноводный.