С другой стороны, этот же самый горбач наряду с гренландским китом имеет китовый ус, но и тут все сходство ограничивается только этим.
То же самое и с другими упомянутыми признаками.
У различных китов они образуют такие замысловатые комбинации, а у отдельно взятого кита одного какого-то вида создают такое замысловатое своеобразие, что всякие попытки провести систематизацию на этой основе заведомо обречены на полную неудачу.
Об этот камень разбивали себе головы все натуралисты-цетологи.
Можно было бы, кажется, предположить, что во внутреннем строении кита, в его анатомии, там по крайней мере заключена возможность правильной классификации.
Но это не так. Что, например, более примечательно в анатомии гренландского кита, чем его китовый ус?
Однако мы видели, что наличие китового уса не может служить основанием для определения видовых границ гренландского кита.
А если вы углубитесь в левиафанье брюхо, так там вы не обнаружите и сотой доли тех пригодных для систематизатора данных, какие он может найти снаружи.
Что же остается? Остается только брать китов целиком, во весь рост, во всем их исполинском объеме и смело приниматься за сортировку.
Именно такова принятая здесь библиографическая система - единственная, какая еще может привести к цели, поскольку она только и приложима к данному материалу.
Но я продолжаю.
КНИГА I (in Folio). Г л а в а IV (Горбач). Этот кит нередко встречается у северных берегов Америки.
Здесь его издавна били и буксировали в гавани.
За плечами у него, как у старых коробейников, увесистая котомка; можно также сравнить его с вывеской гостиницы "Слон и Замок".
В любом случае его обычное название недостаточно его определяет, так как у кашалота тоже есть горб, хотя и поменьше.
Жир у него не очень ценный.
Зато у него есть китовый ус.
Из всех китов это самый игривый и легконравный, всегда окруженный веселыми брызгами и белой пеной.
КНИГА I (in Folio). Г л а в а V (Остроспинный кит). Об этом ките не известно почти ничего, кроме названия.
Я видел его на большом расстоянии у берегов мыса Горн.
Склонный к уединению, он равно избегает и охотников, и философов.
Про него не скажешь, что он трус, но тем не менее он всегда показывает людям только спину с длинным острым хребтом.
Пусть себе плавает.
Мне о нем мало что известно, да и никто о нем ничего не знает.
КНИГА I (in Folio). Г л а в а VI (Желтобрюхий кит). Еще один необщительный джентльмен с брюшком цвета серы - окраска, которую он, несомненно, приобрел в результате трения о черепичную крышу ада во время наиболее глубоких своих погружений.
Встречается он редко; я, во всяком случае, встречал его только в далеких Южных морях, да и то всегда на таком большом расстоянии, что выражение его лица различить было невозможно.
На него не охотятся; он все равно удрал бы, утянув в глубину любой линь.
А рассказывают о нем чудеса.
Прощай, Желтобрюхий кит!
Я не смогу больше сказать о тебе ничего достоверного, да и любой старейший житель Нантакета не сумеет тут ничего прибавить.
На этом кончается КНИГА I (in Folio) и начинается КНИГА II (in Octavo).
IN OCTAVO(1). Сюда входят киты средних габаритов, среди которых можно назвать: I. Серого дельфина; II. Черного дельфина; III. Нарвала; IV. Кита-убийцу; V. Рыбу-молот.
КНИГА II (in Octavo). Г л а в а I (Серый дельфин). Несмотря на то что эта рыба, чье громкое, звучное дыхание, вернее, пыхтение, вошло на суше даже в поговорку, широко известна как обитатель глубин, тем не менее в народе ее обычно китом не считают.
Но поскольку она обладает всеми основными отличительными чертами левиафанов, большинство натуралистов включают ее в их число.
Она отличается умеренными размерами in Octavo, варьирующимися между пятнадцатью и двадцатью пятью футами в длину и соответствующими объемами талии.
Плавает стадами; специальным объектом охоты никогда не была, хотя у нее довольно много жиру, вполне пригодного для освещения.
Некоторые китобои считают серых дельфинов предвестниками приближения великого кашалота.
КНИГА II (in Octavo). Г л а в а II (Черный дельфин). Я повсеместно пользуюсь для китов названиями, под кото-
------------------ (1) Причина, по которой эта книга не обозначена как in Quarto, очевидна. Дело в том, что относящиеся сюда киты хотя и не так крупны, как киты предыдущего раздела, все же сохраняют в своем теле пропорциональное им подобие, тогда как у переплетчиков том in Quarto в отличие от томов in Octavo при меньших размерах разнится от томов in Folio также и по форме. - Примеч. автора. рыми те известны среди рыбаков и китоловов, потому что в целом считаю эти имена наиболее подходящими. В тех же случаях, когда название окажется расплывчатым и невыразительным, я отмечу это и предложу свой вариант.
Так, например, обстоит дело с черным дельфином, поскольку черный цвет, как правило, характерен для всех китообразных.
Так что можете в данном случае пользоваться названием "кит-гиена", если оно вас устраивает.
Прожорливость кита-гиены широко известна, а тому обстоятельству, что углы его рта загнуты кверху, он обязан своей непреходящей мефистофельской усмешкой.
Этот кит достигает в среднем шестнадцати - восемнадцати футов в длину.
Встречается почти под всеми широтами.
Плывя, он каким-то особым образом выставляет из воды крючковатый спинной плавник, чем-то напоминающий римский нос.
Когда ничего более выгодного под рукой нет, китоловы бьют иногда и кита-гиену, чтобы пополнить запасы дешевого жира для домашних нужд - ведь некоторые экономные хозяева жгут у себя дома, когда нет гостей, вместо ароматного воска вонючие сальные свечи.
Несмотря на незначительную толщину жирового слоя, эти киты дают иногда до тридцати галлонов ворвани.
КНИГА II (in Octavo). Г л а в а III (Нарвал, иначе говоря, Носатый кит). Еще один любопытный пример неподходящего названия, своим происхождением, вероятно, обязанного своеобразному рогу, который прежде принимали за длинный, острый нос.
Это животное имеет в длину около шестнадцати футов, а рог его в среднем насчитывает футов пять, хотя в отдельных случаях достигает десяти и даже пятнадцати футов.
Строго говоря, это не рог, а удлиненный клык, торчащий у него из пасти в направлении, слегка отклоняющемся от горизонтального.