Прошло несколько часов. Ахав по-прежнему то сидел запершись в каюте, то расхаживал по палубе все с той же неистовой, исступленной решимостью во взоре.
Приближался вечер.
И вдруг он застыл у борта, упершись костяной ногой в пробитое там углубление, а рукой ухватившись за ванты, и приказал Старбеку звать всех на шканцы.
- Сэр, - только и проговорил в недоумении старший помощник, услышав приказ, который на борту корабля дается лишь в самых исключительных случаях.
- Все на шканцы, - повторил Ахав.
- Эй, мачтовые! Спускайтесь вниз!
Когда вся команда собралась и люди с опаской и любопытством стали разглядывать Ахава, грозного, точно штормовой горизонт, он, бросив быстрый взгляд за борт, а потом устремив его в сторону собравшихся, шагнул вперед и, словно перед ним не было ни живой души, возобновил свою тяжеловесную прогулку по палубе.
Опустив голову и надвинув на лоб шляпу, он все шагал и шагал, не слыша удивленного шепота команды, так что под конец Стабб не выдержал и шепнул Фласку, что Ахав собрал их здесь, верно, затем, чтобы сделать свидетелями нового рекорда по ходьбе.
Но это продолжалось недолго.
Вот он остановился и со страстной значительностью в голосе крикнул:
- Люди! Что делаете вы, когда увидите кита?
- Подаем голос! - согласно откликнулись два десятка хриплых глоток.
- Хорошо! - крикнул Ахав с дикой радостью, заметив общее одушевление, какое вызвал, словно по волшебству, его внезапный вопрос.
- А что потом?
- Спускаем вельботы и идем в погоню!
- Под какую же песню вы гребете?
- "Убитый кит или разбитый вельбот!"
И с каждым возгласом все удивительнее, все неистовее становились радость и одобрение в чертах его лица; а моряки, недоумевая, поглядывали друг на друга, словно сами удивлялись, как это столь бессмысленные, казалось бы, вопросы могли привести их в такое волнение.
И все-таки они снова, как один, подались в нетерпении вперед, когда Ахав, полуобернувшись у своего поворотного углубления, перехватив рукой повыше и что было силы судорожно уцепившись за ванты, заговорил так:
- Мачтовые дозорные и раньше слыхали мои приказания относительно белого кита.
Теперь глядите все! Видите вы эту испанскую унцию золота? - И он поднял к солнцу большую сверкающую монету. - Ей цена шестнадцать долларов.
Все видят ее?
Мистер Старбек, передайте мне большой молоток.
Пока старший помощник ходил за молотком, Ахав стоял молча и не спеша тер золотую монету полой своего сюртука, словно для того, чтобы она еще ярче заблестела, и все время что-то без слов напевал себе под нос, издавая такие глухие, невнятные звуки, что казалось, это гудят в нем вертящиеся колеса жизни.
Получив от Старбека молоток, он приблизился к грот-мачте и, подняв его кверху в одной руке, а другой протягивая перед собой монету, громким, пронзительным голосом воскликнул:
- Тот из вас, кто первый увидит белоголового кита со сморщенным лбом и свернутой челюстью; тот из вас, кто первым даст мне знать о белоголовом ките с тремя пробоинами у хвоста по правому борту; тот из вас, говорю я, кто первый увидит белого кита, тот получит эту унцию золота, дети мои!
- Ур-ра! Ур-ра! - кричали матросы, приветственно размахивая зюйдвестками, покуда Ахав прибивал монету к мачте.
- Белый Кит, говорю я, - повторил капитан, роняя на палубу молоток. - Белый Кит.
Глядите во все глаза, матросы. Высматривайте белую воду. Чуть только заметите хотя бы один пузырек, подавайте голос.
Все это время Тэштиго, Дэггу и Квикег слушали его с большим вниманием и интересом, чем остальные, а теперь, при словах о сморщенном лбе и свернутой челюсти, каждый из них вздрогнул, будто пронзенный каким-то своим, отдельным воспоминанием.
- Капитан Ахав, - заговорил Тэштиго, - этот Белый Кит не тот ли самый, которого называют некоторые Моби Дик?
- Моби Дик? - вскричал Ахав.
- Так ты, значит, знаешь этого кита, Тэш?
- Он взмахивает на особый манер хвостом, сэр, перед тем, как уйти под воду? - спросил индеец.
- И фонтан у него особенный, верно, капитан Ахав? - подхватил Дэггу. - Кустистый даже для кашалота и очень сильный.
- Ив шкура у него один, два, три - о, много-много гарпун, а капитан? - несвязно прокричал Квикег. - И все такая крути-верти... похожий на... на... - и, не находя слова, он стал вращать рукой, словно раскупоривая бутылку, - похожий на... на...
- На штопор! - воскликнул Ахав. - Верно, Квикег, у него в теле много гарпунов, и все перекрученные и погнутые; верно, Деггу, фонтан у него большой, словно целая копна пшеницы, и белый, как гора овечьей шерсти у нас в Нантакете в пору ежегодной стрижки; верно, Тэштиго, ныряя, он высоко вскидывает хвост, точно это лопнувший кливер треплется в шквал.
Смерть и дьяволы! Это Моби Дик! Моби Дик! Моби Дик!
- Капитан Ахав, - проговорил Старбек, который все это время стоял вместе с Фласком и Стаббом и разглядывал своего командира со все возраставшим изумлением, но теперь вдруг нашел как будто бы наконец какое-то объяснение происходящему.
- Капитан Ахав, я тоже слыхал о Моби Дике. Не тот ли это Моби Дик, что оставил тебя без ноги?
- Кто говорил тебе об этом? - вскричал Ахав, но потом, помолчав, сказал: - Верно, Старбек, верно, молодцы мои, это Моби Дик сбил мою мачту, Моби Дик поставил меня на этот безжизненный обрубок.
Верно, верно! - повторил он с каким-то жутким, нечеловеческим, громким рыданием в голосе, словно пораженный в самое сердце матерый лось.
- Верно, это он, проклятый Белый Кит, обстриг мою палубу, превратил меня на веки вечные в жалкого, неуклюжего калеку!
- И, воздев руки ввысь, он выкрикнул свои безмерные проклятия: - Да!
И я буду преследовать его и за мысом Доброй Надежды, и за мысом Горн, и за норвежским Мальштремом, и за пламенем погибели, и ничто не заставит меня отказаться от погони.
Вот цель нашего плавания, люди! Гоняться за Белым Китом по обоим полушариям, покуда не выпустит он фонтан черной крови и не закачается на волнах его белая туша.
Что скажете вы, матросы? Готовы ли вы ударить по рукам?
С виду вы храбрые люди.
- Готовы, готовы! - подхватили гарпунщики и матросы, подавшись вперед, навстречу неистовому капитану.
- Гляди в оба и бей без промаха по белому киту!