Возьмите у них из рук эти кубки; держите, пока я наполню их!
- И, медленно переходя от одного к другому, он до краев наполнил раструбы перевернутых гарпунов огненной влагой из большой кружки.
- А теперь встаньте, вы шестеро, друг против друга.
Передавайте смертельные чаши!
Примите их - отныне вы связаны нерасторжимым союзом.
Ну что, Старбек?
Дело сделано!
Солнце готово скрепить этот союз своим закатом.
Пейте, гарпунеры! Пейте, вы, чье место на смертоносном носу вельбота! Пейте и клянитесь: Смерть Моби Дику!
Пусть настигнет нас кара божия, если мы не настигнем и не убьем Моби Дика!
Гарпунщики подняли длинные, колючие, стальные кубки; и под крики и проклятия Белому Киту, крякнув, разом их осушили.
Старбек побледнел и, вздрогнув, отвернулся.
И снова, в последний раз, в обезумевшей толпе пошел по кругу полный жбан; потом Ахав взмахнул свободной рукой, все разошлись, и капитан спустился в каюту.
Глава XXXVII. ЗАКАТ (В каюте у кормового иллюминатора сидит Ахав и смотрит за борт)
- Белый, мутный след тянется у меня за кормой, бледные волны, побледневшие щеки - всюду, где б я ни плыл.
Завистливые валы вздымаются с обеих сторон, спеша перекрыть мой след; пусть, но не прежде, чем я пройду.
Там, вдали у краев вечно полного кубка, вином алеют теплые волны.
Золотое чело погружается в синеву.
Солнце-ныряльщик медленно ныряет с высоты полудня и уходит вниз; но все выше устремляется моя душа, изнемогая на бесконечном подъеме.
Что же, значит, непосильна тяжесть короны, которую я ношу? этой железной Ломбардской короны?
А ведь она сверкает множеством драгоценных каменьев; мне, носящему ее, не видно ее сияния; я лишь смутно ощущаю у себя на голове ее слепящую силу.
Она железная, не золотая - это я знаю.
Она расколота - это я чувствую: зазубренные края впиваются, мозг, пульсируя, бьется о твердый металл; о да, мой череп - из прочной стали, мне не надобен шлем даже в самой сокрушительной схватке!
Сухой жар охватил мое чело.
А было время, когда восход звал меня на благородные дела и закат приносил покой.
Теперь не то.
Этот небесный свет не для меня. Красота причиняет мне только страдание; мне не дано радоваться ей.
Одаренный высшим пониманием, я лишен земной способности радоваться; проклят изощреннейшим, мучительным проклятием, проклят среди райских кущ!
Что ж, доброй ночи, доброй ночи! (Махнув рукой, он отходит от иллюминатора).
Это было не слишком уж трудно.
Я думал, хоть один-то упрямый окажется; но нет - мой зубчатый круг пришелся впору для всех колес и все их привел во вращение.
Или же можно сказать, что они стоят передо мной, словно кучки пороху, а я для них - спичка!
Жаль только: чтобы воспламенить других, спичка и сама сгорает!
Я решился на то, чего желаю, а чего я желаю, того я добьюсь!
Они считают меня безумцем - Старбек, например; но я не просто безумный, я одержимый, я - само обезумевшее безумие.
То неистовое безумие, какое здраво осознает только самое себя!
Мне было предсказано, что я получу увечье, и вот я без ноги.
Теперь же я сам предсказываю, что тот, кто нанес мне увечье, будет изувечен мною.
Пусть же предсказатель сам исполнит предсказание.
На это вы, великие боги, никогда не были способны.
Я осмею и освищу вас, игроки в крокет, кулачные бойцы, глухие Бэрки и ослепленные Бендиго!
Я не стану говорить вам, как маленькие школьники великовозрастным задирам: "Найдите себе противника по росту, что вы пристали к маленькому"?
О, нет, вы сбили меня с ног, да только я снова поднялся; но вы-то, вы убежали и попрятались.
Выходите из своих укрытий!
У меня нет большой пушки, чтобы достать вас за грудой мешков с хлопком.
Выходите, Ахав шлет вам свой привет! И посмотрим, заставите ли вы меня свернуть.
Меня заставить свернуть? Это вам не под силу, скорее вы сами свихнетесь; вот оно, превосходство человека.
Меня заставить свернуть?
Путь к моей единой цели выложен стальными рельсами, и по ним бегут колеса моей души.
Над бездонными пропастями, сквозь просверленное сердце гор, под ложем быстрого потока мчусь я вперед!