- Где ты родился?
- На пароме, во время переправы через Роанок.
- Вот тебе и на! На пароме!
Странно.
Но я спрашивал тебя, в какой земле ты родился, кок?
- Я ведь шкажал, в жемле Роанок, - раздраженно ответил тот.
- Нет, ты этого не говорил, кок; но я сейчас объясню тебе, к чему я об этом спрашивал.
Тебе нужно вернуться на родину и родиться заново, раз ты не умеешь приготовить китовый бифштекс.
- Ражражи меня гром, ешли я еще когда-нибудь буду вам штряпать, - сердито буркнул старый негр, поворачиваясь прочь от шпиля.
- Эй, вернись, кок; ну-ка давай сюда свои щипцы, а теперь попробуй этот кусок бифштекса и скажи сам, правильно ли он приготовлен?
Бери, говорю, - и он протянул негру щипцы. - Бери и попробуй сам.
Едва слышно причмокнув морщинистыми губами, старый кок прошамкал:
- Шамый вкушный бифштекш, какой мне шлучалошь ешть, шочный, ах, какой шочный.
- Кок, - сказал Стабб, снова расставив ноги, - ты в церковь ходишь?
- Проходил один раж мимо, в Кейптауне, - последовал мрачный ответ.
- Что? Только один раз в жизни прошел поблизости от святой церкви в Кейптауне и подслушал там, как святой отец называет прихожан возлюбленными братьями, так, что ли, кок?
И после этого ты приходишь сюда и говоришь мне такую страшную ложь, а?
Ты куда думаешь попасть, кок?
- В кубрик, к шебе на койку, - буркнул тот, снова поворачиваясь прочь.
- Стой! Остановись!
После смерти, я спрашиваю.
Это ужасный вопрос, кок.
Ну, как же ты на него ответишь?
- Когда этот штарый негр умрет, - медленно проговорил старик, и весь его облик и самый голос вдруг изменились, - он шам никуда идти не будет; к нему шпуштится швятой ангел и вожьмет его.
- Возьмет его?
Как же это?
В карете четверкой, как был взят Илья-пророк?
И куда же это он тебя возьмет?
- Туда, - ответил Овчина, торжественно подняв щипцы прямо у себя над головой.
- Ах вот как. Ты, значит, рассчитываешь попасть после смерти на топ нашей грот-мачты, так, что ли, кок?
А ты разве не знаешь, что чем выше лезешь, тем холоднее становится?
Ишь ты, на топ грот-мачты захотел.
- Я этого не говорил, - снова насупившись, возразил Овчина.
- Говорил. Ты сказал "туда" и показал щипцами наверх. Сам погляди, куда твои щипцы показывают.
Но ты, может быть, думаешь попасть на небо, протиснувшись через собачью дыру? Не тут-то было, кок, придется тебе лезть по вантам, как всем, другого пути нет.
Дело щекотливое, но придется, иначе ничего не выйдет.
Однако мы с тобой еще не на небесах.
Положи щипцы и слушай мою команду.
Кто так слушает?
Когда я отдаю приказание, ты должен взять шапку в одну руку, а другую приложить к сердцу.
Что? Это здесь-то у тебя сердце? Это печенка, кок?
Выше, выше, вот так, теперь правильно.
Так и держи и слушай меня внимательно.
- Шлушаюсь, - произнес старый негр, держа обе руки так, как ему было приказано, и беспомощно поводя седой головой, будто стараясь выставить вперед сразу оба уха.
- Так вот, кок, твой бифштекс был так плох, что я постарался уничтожить его по возможности скорее, понятно тебе?
А на будущее, когда ты станешь готовить китовый бифштекс для моего личного стола, вот здесь, на шпиле, я сейчас научу тебя, что нужно делать, чтобы не пережарить его.
Ты должен взять бифштекс в одну руку, а другой показать ему издалека раскаленный уголек и, проделав это, подавать к столу; ты слышишь меня?
А завтра кок, когда мы будем разделывать кита, не премини очутиться поблизости и отхватить концы грудных плавников; засолишь их.
Что же до хвостовых плавников, то их концы ты замаринуешь.
Ну вот, а теперь можешь идти, кок.