Откуда мне знать? — ответил Сиком, но я заметил, что, выходя из комнаты, он взглянул на меня с некоторым сомнением, как будто я уже заболел оспой.
— Этот коньяк, — сказал Райнальди, — надо выдерживать по крайней мере еще лет тридцать.
Он будет годен к употреблению не раньше, чем дети Филиппа достигнут совершеннолетия.
Рейчел, вы помните тот вечер на вилле, когда Козимо принимал всю Флоренцию — во всяком случае, у многих создалось именно такое впечатление — и настоял, чтобы мы надели домино и маски, как на венецианском карнавале?
А ваша матушка, да будет ей земля пухом, дурно обошлась с князем… как его там… ах, кажется, вспомнил — с Лоренцо Амманати, не так ли?
— Я не могла быть повсюду одновременно, — ответила Рейчел, — но это был не Лоренцо, он слишком усердно ухаживал за мной.
— О, эти ночи безумств… — мечтательно проговорил Райнальди.
— Все мы были до смешного молоды и крайне легкомысленны.
Куда лучше быть степенным и спокойным, как сейчас.
Думаю, в Англии никогда не дают таких балов.
Конечно, виною тому климат.
Если бы не он, возможно, юный Филипп и счел бы забавным, облачившись в домино и надев маску, обшаривать кусты в поисках мисс Луизы.
— Уверена, что Луиза лучшего не могла бы и желать, — сказала Рейчел. Я поймал на себе ее взгляд и заметил, что губы ее подрагивают.
Я вышел из гостиной и почти сразу услышал, что они перешли на итальянский; в его голосе звучал вопрос, она ответила и весело рассмеялась. Я догадался, что они обсуждают меня, может быть, Луизу и, уж конечно, эти проклятые сплетни о нашей будущей помолвке, которые, по словам Рейчел, ходят по всей округе.
Господи!
Сколько еще он намерен здесь пробыть?
Сколько дней и ночей предстоит мне терпеть все это?!
В конце концов в последний вечер визита Райнальди крестный и Луиза приехали к нам на обед.
Вечер прошел гладко, во всяком случае внешне.
Райнальди проявил по отношению к крестному редкостную учтивость, что стоило ему немалого труда, и эта троица — он, крестный и Рейчел, — увлекшись общим разговором, предоставили нам с Луизой занимать друг друга.
Иногда я замечал, что Райнальди смотрит в нашу сторону с улыбкой снисходительной благожелательности, и даже услышал, как он сказал крестному sotto voce :
«Поздравляю вас с дочерью и крестником.
Они прекрасная пара».
Луиза тоже услышала эти слова.
Бедная девушка покраснела, и я тут же принялся расспрашивать ее о том, когда она снова собирается в Лондон. Я хотел успокоить ее, но, сам не знаю почему, сделал только хуже.
После обеда разговор снова зашел о Лондоне, и Рейчел сказала:
— Я сама надеюсь очень скоро посетить Лондон.
Если мы окажемся там в одно время (это Луизе), вы должны показать мне все, что заслуживает внимания, ведь я никогда не бывала там.
При этих словах крестный навострил уши.
— Вы в самом деле намереваетесь покинуть нас? — спросил он.
— Ну что же, вы отлично перенесли все неудобства, связанные с посещением Корнуолла зимой.
Лондон вы найдете более привлекательным.
Он обернулся к Райнальди:
— Вы еще будете там?
— Дела задержат меня всего на несколько недель, — ответил Райнальди. — Но если Рейчел решит приехать, я, естественно, буду в ее распоряжении.
Я не впервые приезжаю в вашу столицу и очень хорошо знаю ее.
Надеюсь, вы и ваша дочь доставите нам удовольствие отобедать с нами, когда приедете в Лондон.
— Мы будем счастливы, — ответил крестный.
— Весной Лондон прекрасен.
За одно то, что они спокойно обсуждают возможность подобной встречи, я был готов расшибить головы всей этой компании, но больше всего меня взбесило слово «мы» в устах Райнальди.
Я разгадал его план.
Заманить ее в Лондон, развлекать там, пока не закончит свои дела, а потом уговорить вернуться в Италию.
А крестный, руководствуясь собственными соображениями, способствует этому плану.
Они не знали, что у меня есть козырь, способный побить все их карты.
Вечер прошел в многочисленных заверениях во взаимном расположении и закончился тем, что Райнальди отвел крестного в сторону минут на двадцать, а то и больше, с тем — как я легко мог себе представить — чтобы подпустить какого-нибудь яда по моему адресу.
После отъезда Кендаллов я не вернулся в гостиную.
Оставив дверь открытой, чтобы слышать, когда Рейчел и Райнальди поднимутся наверх, я лег в постель.
Они не спешили.
Пробило полночь, а они все еще сидели внизу.
Я встал, вышел на площадку лестницы и прислушался.