Неужели для вас так много значит освободиться от бедного мистера Кендалла и его опеки?
Уверена, у вас не могло бы быть более покладистого опекуна.
Между прочим, какие у вас планы на этот день?
— Никаких планов, — ответил я, — кроме того, что вам необходимо помнить про обещание, которое вы дали мне на днях.
Виновник торжества имеет право на исполнение любого желания.
— Только до десяти лет, — сказала она, — и никак не позже.
— Это несправедливо, — сказал я, — вы не делали оговорок относительно возраста.
— Если нас ждет пикник или прогулка под парусом, — заявила она, — я с вами не поеду.
Еще слишком рано, чтобы сидеть у воды или забираться в лодку В парусах я разбираюсь даже меньше, чем в лошадях.
Вам придется взять вместо меня Луизу.
— Луизу я не возьму, — сказал я, — и нас не ждет ничего, что было бы ниже вашего достоинства.
В сущности, я не думал о том, как провести этот день. У меня созрел лишь один план: она получит документ на подносе за завтраком, остальное я отдавал на волю случая.
Однако, когда наступило тридцать первое марта, я понял, что хочу сделать еще кое-что.
Я вспомнил про драгоценности в банке и подумал, что был глупцом, не вспомнив о них раньше.
Итак, в этот день мне предстояло выдержать две схватки.
Одну — с мистером Кучем, другую — с крестным.
Начать я решил с мистера Куча.
Пакеты могли оказаться слишком громоздкими для того, чтобы везти их на Цыганке но и закладывать экипаж мне не хотелось: услышав об этом Рейчел, пожалуй, решит поехать в город по своим делам.
Кроме того, я вообще не привык выезжать куда бы то ни было в экипаже.
Поэтому я отправился в город пешком, велев груму встретить меня на обратном пути с догкартом.
Казалось, в то утро вся округа, как назло, высыпала за покупками, и, как человек, который, желая избежать встречи с соседями на пристани, вынужден прятаться в дверях зданий или спускаться к причалу, так и я прятался за углами домов, чтобы не столкнуться с миссис Паско и ее выводком.
Должно быть, само стремление остаться незамеченным привлекло ко мне всеобщее внимание, и по городку пополз слух, что мистер Эшли ведет себя весьма странно, необычно: вбегает на рыбный базар в одни двери, выбегает в другие и еще до одиннадцати утра ворвался в «Розу и Корону» как раз в ту минуту, когда супруга викария из соседнего прихода шла мимо.
Я не сомневался: все дружно сойдутся на том, что мистер Эшли был пьян.
Наконец я обрел безопасное убежище в стенах банка.
Мистер Куч принял меня со своей всегдашней любезностью.
— На сей раз я пришел забрать все, — сказал я.
Мистер Куч испуганно взглянул на меня.
— Вы, разумеется, не намереваетесь, мистер Эшли, переводить свой банковский счет в другое заведение? — неуверенно проговорил он.
— Нет, — сказал я.
— Я говорю о фамильных драгоценностях.
Завтра мне исполняется двадцать пять лет, и они станут моей законной собственностью.
Я желаю видеть их у себя, когда проснусь утром в день своего рождения.
Наверное, он счел меня в лучшем случае странным, а то и вовсе чудаком.
— Вы имеете в виду, что желаете позволить себе эту прихоть на один день?
Мистер Кендалл, ваш опекун, не замедлил вернуть колье в банк.
— Не прихоть, мистер Куч, — возразил я.
— Я хочу, чтобы драгоценности постоянно находились в моем доме.
Не знаю, могу ли я лучше объяснить мое намерение.
— Понимаю, — сказал он.
— Ну что же, полагаю, в вашем доме есть сейф или другое надежное место, где вы могли бы их хранить.
— Это, мистер Куч, — сказал я, — право же, мое личное дело.
Буду вам весьма признателен, если вы немедленно принесете их.
И на сей раз не только колье.
Всю коллекцию.
Могло показаться, будто я отнимаю его собственное достояние.
— Очень хорошо, — с явной неохотой согласился он. — На то, чтобы принести драгоценности из хранилища и упаковать со всей необходимой тщательностью, потребуется немного времени.
Если у вас есть еще какиенибудь дела в городе…
— Никаких дел, — перебил я.
— Я подожду здесь и заберу их с собой.
Он понял, что тянуть время бесполезно, и, послав за клерком, распорядился принести драгоценности.