Крестный положил завещание на стол.
— Так-так, — сказал он.
— Подобное случалось и в других семьях.
Как это ни прискорбно для вдовы, но мы не можем сделать для нее больше того, что уже сделали.
Без подписи завещание не имеет юридической силы.
— Знаю, — сказал я, — она и не ждала ничего другого.
Как я только что сказал, лишь после долгих уговоров мне удалось получить от нее эту бумагу.
Я должен вернуть ее, но вот копия.
Я положил завещание в карман и подал крестному снятую мною копию.
— В чем дело? — спросил он.
— Обнаружилось еще что-нибудь?
— Нет, — ответил я, — но совесть говорит мне, что я пользуюсь тем, что мне не принадлежит. Вот и все.
Эмброз намеревался подписать завещание, но смерть, вернее, болезнь помешала ему.
Я хочу, чтобы вы прочли документ, который я подготовил.
И я протянул ему бумагу, составленную Треуином в Бодмине.
Крестный читал медленно, внимательно; лицо его делалось все серьезнее. Прошло некоторое время, прежде чем он снял очки и посмотрел на меня.
— Твоей кузине Рейчел известно про этот документ? — спросил он.
— Ровным счетом ничего, — ответил я. — Никогда ни словом, ни намеком она не обмолвилась о том, что я написал здесь и что намерен выполнить.
Она и не подозревает о моем плане.
Ей неизвестно даже то, что я у вас и что я показал вам завещание Эмброза.
Как несколько недель назад вы слышали от нее самой, она намерена вскоре уехать в Лондон.
Не сводя с меня глаз, крестный сел за стол.
— Ты твердо решил поступить именно так? — спросил он.
— Я решил твердо, — ответил я.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что подобный шаг может привести к злоупотреблениям с ее стороны? У тебя нет никакой гарантии, что имущество, которое со временем должно перейти к тебе и твоим наследникам, не будет растрачено.
— Да, я готов пойти на риск, — сказал я.
Он покачал головой и вздохнул.
Затем встал со стула, выглянул в окно и снова сел.
— Ее советчик, синьор Райнальди, знает про этот документ? — спросил он.
— Разумеется, нет, — ответил я.
— Жаль, что ты не сказал мне о нем раньше, Филипп.
Я мог бы обсудить его с Райнальди.
Он показался мне здравомыслящим человеком.
В тот вечер я имел с ним продолжительную беседу и даже поделился беспокойством по поводу превышения твоей кузиной кредита.
Он признал, что она всегда отличалась таким недостатком, как расточительность.
Из-за этого у нее были недоразумения не только с Эмброзом, но и с первым мужем.
Он дал мне понять, что он, синьор Райнальди, — единственный, кто знает, как с ней обходиться.
— Мне наплевать на то, что он считает правильным.
Этот человек меня раздражает, и я уверен, что он использовал приведенный вами аргумент в собственных целях.
Он надеется заманить ее обратно во Флоренцию.
Крестный все так же пристально смотрел на меня.
— Филипп, — сказал он, — извини, что я задаю тебе этот вопрос, он, конечно, очень личный, но я знаю тебя с рождения.
Ты совсем потерял голову из-за своей кузины Рейчел?
Я чувствовал, что у меня горят щеки, но взгляд не отвел.
— Не понимаю, что вы хотите сказать.
«Потерял голову» — несерьезное и крайне некрасивое выражение.
Я уважаю и чту мою кузину Рейчел более, чем кого-либо другого.
— Я хотел поговорить с тобой раньше, — сказал крестный.
— Видишь ли, ходит много разговоров о том, что она слишком долго гостит в твоем доме.
Скажу больше: во всем графстве поговаривают еще кое о чем.