Молодой Джон подал его мне и сказал: — Вот это, мистер Филипп, сэр, вам от нас. До завтра нам не утерпеть.
Это был ящичек с трубками.
Наверное, он стоил месячного заработка всех троих.
Я пожал им руки, похлопал по спине и самым серьезным тоном заявил, что собирался купить именно такой в Бодмине или в Труро. В их глазах зажегся восторг, и, глядя на них, я едва не расплакался, как последний идиот.
Я не курил никаких трубок, кроме той, что Эмброз подарил мне на семнадцатилетие, но, чтобы не разочаровывать славных малых, решил в будущем обязательно курить их трубки.
Я принял ванну и переоделся. Рейчел ждала меня в столовой.
— По-моему, вы что-то затеваете. Я предчувствую недоброе, — сразу сказала она.
— Вас целый день не было дома.
Чем вы занимались?
— А вот это, миссис Эшли, вас не касается, — ответил я.
— Вас не видели с самого утра, — настаивала она.
— Я пришла домой к ленчу и осталась без компаньона.
— Надо было пойти к Тамлину, — заметил я.
— Его жена отлично готовит и угостила бы вас на славу.
— Вы ездили в город?
— О да, я ездил в город.
— Встретили кого-нибудь из наших знакомых?
— О да! — Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
— Я встретил миссис Паско и ее девиц. Они были потрясены моим видом.
— Почему же?
— Потому что я нес на плече корзину и сказал им, что торгую овощами.
— Вы говорили правду или перед тем заглянули в «Розу и Корону» выпить сидра?
— И правду не говорил, и в «Розу и Корону» не заглядывал.
— Тогда в чем же дело?
Я не ответил.
Просто сидел на стуле и улыбался.
— После обеда, — наконец сказал я, — когда взойдет луна, я, пожалуй, схожу искупаться.
Нынче вечером я ощущаю в себе всю энергию мира, все его безумие.
Она серьезно посмотрела на меня поверх бокала с вином:
— Если вы желаете провести свой день рождения в постели с припарками на груди, через каждый час пить черносмородиновый отвар и иметь при себе сиделку, предупреждаю: ею буду не я, а Сиком. Идите и купайтесь.
Я не стану вас останавливать.
Я вытянул руки над головой и, блаженно вздохнув, попросил разрешения закурить трубку, каковое и получил.
— Взгляните, — сказал я, доставая ящичек с трубками, — что подарили мне наши молодцы.
Они не могли дождаться утра.
— Вы такой же большой ребенок, как они, — сказала Рейчел и добавила полушепотом:
— Вы еще не знаете, что припас для вас Сиком!
— А вот и знаю! — прошептал я в ответ.
— И польщен сверх меры.
Вы его видели?
Она кивнула:
— Он великолепен! Лучший сюртук, зеленый, нижняя губа и все прочее.
Писал зять Сикома из Бата.
Отобедав, мы перешли в библиотеку. Я не преувеличивал, говоря, что ощущаю всю энергию мира.
Я не мог спокойно сидеть на стуле, все во мне ликовало, и я мечтал лишь об одном: чтобы ночь поскорее прошла и наступил день.
— Филипп, — не выдержала Рейчел, — умоляю вас, пойдите прогуляйтесь.
Пробегитесь до маяка и обратно. Может быть, хоть это приведет вас в чувство.
По-моему, вы просто спятили.
— Если я спятил, — сказал я, — то мне бы хотелось остаться безумным навсегда.
Я и не подозревал, что помешательство способно доставлять такое наслаждение.
Я поцеловал ей руку и вышел из дома.