Ты с самого начала не правильно истолковал ее побуждения.
Я бы скорее смирился, подумал я, вставая, если бы Луиза ударила Рейчел, плюнула ей в лицо, вцепилась в волосы или в платье.
В этом было бы что-то примитивное, животное.
Борьба шла бы на равных.
Но сейчас, в тишине церкви, слова ее звучали почти кощунственно, как клевета.
— Я не могу сидеть здесь и слушать твои слова, — сказал я.
— Я хотел найти у тебя утешение и сочувствие.
Если в тебе нет ни того ни другого, оставим этот разговор.
Она тоже встала и взяла меня за руку.
— Неужели ты не видишь, что я стараюсь помочь тебе? — взмолилась она.
— Но это бесполезно: ты слеп и глух ко всему.
Если строить планы на несколько месяцев вперед не в характере миссис Эшли, почему она всю зиму посылала деньги за границу — из недели в неделю, из месяца в месяц?
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Такие вещи нельзя скрыть, — ответила она. — Отец на правах твоего опекуна обо всем узнал от мистера Куча.
— Ну и что из того? — сказал я.
— У нее были долги во Флоренции, я всегда знал о них.
Кредиторы требовали уплаты.
— Из страны в страну? — спросила Луиза.
— Разве такое возможно?
Не думаю.
Не вероятнее ли, что миссис Эшли надеялась сколотить определенную сумму к своему возвращению и провела здесь зиму лишь потому, что знала, что ты вступишь во владение деньгами и имением в тот день, когда тебе исполнится двадцать пять лет?
Отец уже не будет твоим опекуном, и она сможет выманить у тебя все, что захочет.
Но этого не понадобилось.
Ты подарил ей все, что имел.
Мне не верилось, что у девушки, которую я знал, которой доверял, такой дьявольский ум и, самое ужасное, что своей логикой и простым здравым смыслом она способна изничтожить такую же женщину, как она сама.
— Ты сама до этого додумалась или говоришь с голоса своего отцазаконника? — спросил я.
— Отец здесь ни при чем, — сказала она, — тебе известна его скрытность.
Он почти ничего не рассказывает мне.
У меня есть собственное мнение.
— С первой вашей встречи ты настроила себя против нее, — сказал я.
— В воскресенье, в церкви, разве не так?
За обедом ты не произнесла ни слова и сидела с надутым видом.
Ты сразу невзлюбила ее.
— А ты? — спросила Луиза.
— Помнишь, что ты сказал о ней перед самым ее приездом?
Не могу забыть твоей враждебности по отношению к ней.
И не беспричинной.
Рядом с клиросом со скрипом отворилась боковая дверь, и в нее проскользнула маленькая, похожая на мышь, Элис Табб с метлой в руке.
Она украдкой взглянула на нас и скрылась за кафедрой, но уединение было нарушено.
— Бесполезно, Луиза, — сказал я, — ты не можешь мне помочь.
Луиза посмотрела на меня и выпустила мою руку.
— Значит, ты так сильно любишь ее? — спросила она.
Я отвернулся.
Она была девушка, и младше меня, она не могла понять.
И никто не мог бы, кроме Эмброза, который был мертв.
— Что ждет вас обоих в будущем? — спросила Луиза.
Мы шли по проходу между скамьями, и шаги наши глухо отдавались под сводами церкви.
Слабый луч солнца на мгновение осветил нимб над головой святого Петра и тут же погас.
— Я попросил ее выйти за меня замуж, — сказал я.
— Просил раз, второй.