Но на одной неделе она уезжала трижды, с промежутком всего лишь в день, и дважды — на следующей.
В первый раз утром.
Во второй — днем.
— На вас вдруг свалилось чертовски много покупок, — сказал я ей, — да и дел тоже…
— Я все сделала бы раньше, — ответила она, — но не смогла из-за вашей болезни.
— Вы встречаете кого-нибудь, пока ходите по городу?
— О нет, никого, заслуживающего внимания.
Ах да, вспомнила: я видела Белинду Паско и помощника викария, с которым она обручена.
Они передавали вам поклон.
— Но вас не было целый день, — настаивал я.
— Уж не скупили ли вы все содержимое мануфактурных лавок?
— Нет, — сказала она.
— Вы и впрямь слишком любопытны и назойливы.
Неужели я не могу распорядиться подать мне экипаж? Или вы боитесь утомить лошадей?
— Если хотите, поезжайте в Бодмин или в Труро, — сказал я.
— Там магазины лучше и есть на что посмотреть.
Она не проявила к моему предложению никакого интереса.
Наверное, подумал я, ее дела сугубо личного свойства, раз она так сдержанна.
Когда она приказала подать экипаж в следующий раз, Веллингтон повез ее один, без грума.
У Джимми болело ухо.
Выйдя из конторы, я увидел, что мальчик сидит в конюшне, прижимая руки к больному месту.
— Обязательно попроси у госпожи немного масла, — сказал я ему.
— Мне говорили, что это самое подходящее лекарство.
— Да, сэр, — жалобно ответил он, — она обещала что-нибудь подыскать, как только вернется.
Похоже, я вчера застудил его.
На причале сильно дуло.
— А что ты делал на причале? — спросил я.
— Мы долго ждали госпожу, — ответил грум, — так долго, что мистер Веллингтон решил покормить лошадей в «Розе и Короне», а меня отпустил посмотреть на лодки в гавани.
— Значит, госпожа целый день ходила по магазинам? — спросил я.
— Нет, сэр, — возразил он, — она вовсе не ходила по магазинам.
Она, как всегда, сидела в кабинете в «Розе и Короне».
Я недоверчиво уставился на мальчика.
Рейчел в кабинете «Розы и Короны»?
Неужели она пила чай с хозяином гостиницы и его женой?
Я чуть было не задал еще несколько вопросов, но передумал.
Возможно, он проговорился, и Веллингтон выбранит его за болтливость.
Казалось, теперь от меня все скрывают.
Домашние объединились против меня в заговоре молчания.
— Ну ладно, Джим, — сказал я, — надеюсь, твое ухо скоро пройдет. И вышел из конюшни.
Здесь явно крылась какая-то тайна.
Неужели Рейчел так истосковалась по обществу, что ищет его в городской гостинице?
Может быть, зная мою нелюбовь к посетителям, она снимала на утро или на день кабинет и приглашала своих знакомых навестить ее там?
Когда она вернулась, я не стал говорить об этом, а только спросил, приятно ли она провела день, и она ответила, что да, приятно.
На следующий день Рейчел не распорядилась заложить экипаж.
За ленчем она сказала мне, что ей надо написать несколько писем, и поднялась в будуар.
Я сказал, что пройдусь в Кумбе повидаться с арендатором фермы. Я так и поступил.
Но, пробыв там совсем недолго, я сам отправился в город.
По случаю субботы и хорошей погоды на улицах было много людей, съехавшихся из соседних городков; никто из них не знал меня в лицо, и я шел в толпе, не привлекая к себе внимания.
Я не встретил ни одного знакомого.
«Знать», по определению Сикома, никогда не приезжает в город днем и никогда — в субботу.