Придя в гавань, я облокотился на невысокий парапет рядом с причалом и увидел, что мальчишки, удившие с лодки рыбу, запутались в лесках.
Вскоре они подгребли к ступеням причала и выкарабкались из лодки.
Одного из них я узнал.
Это был парень, который прислуживал в «Розе и Короне».
На бечевке он нес трех или четырех окуней.
— Хороший улов, — сказал я.
— Пойдут на ужин?
— Не на мой, сэр. — Парень улыбнулся. — Но ручаюсь, в гостинице им будут рады.
— Вы теперь подаете окуней к сидру? — спросил я.
— Нет, — ответил он. — Это рыба для джентльмена из кабинета.
Вчера ему подавали лосося прямо из реки.
Джентльмен из кабинета… Я вынул из кармана несколько серебряных монет.
— Так-так, — сказал я.
— Надеюсь, он хорошо тебе платит.
На, возьми на счастье.
И кто он, этот ваш постоялец?
Парень криво улыбнулся.
— Не знаю его имени, сэр, — ответил он.
— Говорят, итальянец.
Из заморских краев.
И он побежал по причалу; рыбины подпрыгивали на бечевке, перекинутой через его плечо.
Я взглянул на часы.
Было начало четвертого.
Джентльмен из заморских краев, несомненно, обедает в пять.
Я прошел через городок и по узкому коридору гребного вала дошел до сарая, где Эмброз держал паруса и такелаж парусной лодки, которой он обычно пользовался.
К причальному кольцу была привязана небольшая плоскодонка.
Я столкнул ее на воду, прыгнул в нее и стал грести в сторону гавани. На некотором расстоянии от причала я остановился.
От судов, стоявших на якоре в гавани, к причалу и обратно двигалось несколько лодок; сидевшие на веслах люди не обращали на меня никакого внимания, а если и обращали, то принимали за обыкновенного рыболова.
Я опустил в воду груз, сложил весла и стал наблюдать за «Розой и Короной».
Дверь бара выходила на боковую улочку.
Ею он, разумеется, не воспользуется.
Если он вообще придет, то войдет через главный вход.
Прошел час.
Часы на церкви пробили четыре.
Я все ждал.
Без четверти пять я увидел, что из парадной двери гостиницы вышла жена хозяина; она огляделась, словно ища кого-то.
Постоялец опаздывал к обеду.
Рыбу уже приготовили.
Она что-то крикнула малому, который стоял у лодок, привязанных к ступеням причала, но слов я не разобрал.
Он крикнул в ответ, отвернулся и показал рукой на гавань.
Женщина кивнула и ушла в гостиницу.
В десять минут шестого я увидел приближающуюся к ступеням причала лодку.
На веслах сидел крепкий парень, а сама лодка, заново покрытая лаком, по виду была одной из тех, что нанимают приезжие, которые не прочь доставить себе удовольствие прокатиться по гавани.
На корме сидел мужчина в широкополой шляпе.
Лодка причалила к лестнице.
Мужчина вышел из лодки, после непродолжительных препирательств расплатился с лодочником и направился к гостинице.
Прежде чем войти в «Розу и Корону», он немного помедлил на ступенях, снял шляпу и огляделся, будто оценивал все, что видит перед собой. Я не мог ошибиться.
Я находился так близко от него, что мог бы швырнуть в него печеньем.
Затем он вошел в гостиницу.
Это был Райнальди.