— Женщина не может страдать дважды.
Все это я уже испытала.
— И, поднеся пальцы к горлу, добавила:
— Даже руки у себя на шее.
Это тоже.
Теперь вы понимаете?
Я смотрел поверх ее головы, прямо на портрет над камином, и молодое лицо Эмброза, вперившего в меня пристальный взгляд, было моим лицом.
Она одержала победу над нами обоими.
— Да, — сказал я, — понимаю.
Если вы хотите видеться с Райнальди, пригласите его сюда.
Мне легче будет видеть его здесь, чем знать, что вы тайком встречаетесь в «Розе и Короне».
И, оставив ее в будуаре, я пошел в свою комнату.
На следующий день он приехал к обеду.
За завтраком я получил от нее записку, в которой она просила разрешения пригласить его; вызов, брошенный мне накануне вечером, без сомнения, был забыт или из соображений целесообразности отложен, чтобы успокоить меня.
В ответной записке я сообщил, что дам распоряжение Веллингтону привезти Райнальди в экипаже.
Он прибыл в половине пятого.
Вышло так, что, когда он приехал, я был в библиотеке и Сиком по оплошности привел его ко мне, а не в гостиную.
Я встал со стула и поздоровался.
Он непринужденно протянул мне руку.
— Надеюсь, вы оправились от болезни, — сказал он вместо приветствия.
— Откровенно говоря, вы выглядите лучше, чем я ожидал.
Я получал о вас весьма неутешительные сведения.
Рейчел очень беспокоилась.
— Я действительно совершенно здоров.
— Преимущество юности. — сказал он.
— Что значит иметь хорошие легкие и хорошее пищеварение! Всего несколько недель — и от болезни не остается и следа.
Вы, разумеется, уже разъезжаете верхом и, разумеется, галопом.
Тогда как мы, люди более солидного возраста — вроде вашей кузины Рейчел и меня, — ходим не спеша, дабы не утомиться.
Я считаю, что короткий сон днем необходим людям среднего возраста.
Я предложил ему сесть, что он и сделал, с легкой улыбкой оглядываясь по сторонам.
— Пока в этой комнате ничего не изменилось, — сказал он.
— Наверное, Рейчел намерена оставить ее как есть, чтобы сохранить атмосферу.
Что ж, это неплохо.
Деньгам можно найти лучшее применение.
Она говорит, что со времени моего последнего визита в парке уже немало сделано.
Зная Рейчел, я вполне допускаю это.
Но прежде чем высказать свое отношение, мне надо все увидеть собственными глазами.
Я считаю себя доверенным лицом, призванным сохранить баланс.
Он вынул из портсигара тонкую сигару и, не переставая улыбаться, закурил.
— Из Лондона я написал вам письмо. После передачи вами имения, — сказал он, — я отослал бы его, если бы не известие о вашей болезни.
В письме почти не было ничего такого, чего я не мог бы сказать вам лично.
Просто я хотел поблагодарить вас за Рейчел и уверить в том, что приму все меры, дабы вы не слишком пострадали от этого.
Я буду следить за всеми расходами.
Он выпустил облако дыма и устремил взгляд в потолок.
— Эти канделябры, — сказал он, — не слишком высокого вкуса.
В Италии мы могли бы подыскать вам кое-что получше.
Надо не забыть сказать Рейчел, чтобы она занялась этим.
Хорошие картины, хорошая мебель, фарфор и бронза — разумное вложение денег.
В конце концов вы обнаружите, что мы вернем вам имущество, вдвое возросшее в цене против прежнего.
Однако это дело отдаленного будущего.