— Мне надо поговорить с тобой, Луиза, — сказал я.
— После обеда, когда твой отец соберется уезжать, придумай какой-нибудь предлог, чтобы остаться.
Она внимательно посмотрела на меня, но я больше ничего не сказал.
Веллингтон остановил экипаж перед домом.
Я вышел из него и подал Луизе руку.
Стоя в дверях, мы ждали, когда прибудут остальные.
Совсем как в то сентябрьское воскресенье. Да, все было как тогда.
Рейчел улыбалась, как улыбалась и в тот день.
Она разговаривала с моим крестным, глядя на него снизу вверх, и я не сомневался, что они опять рассуждают о политике.
Но в то воскресенье, хоть меня и влекло к ней, она была мне чужой.
А теперь?
Теперь она не была для меня загадкой.
Я знал в ней все лучшее, знал все худшее.
Даже побуждения, возможно до конца не осознанные, которыми она руководствовалась во всех своих поступках… даже о них я догадывался.
Теперь она не таила для меня ничего странного, ничего загадочного, Рейчел, мука моя…
— И вновь все как прежде, — улыбаясь, сказала она, когда мы собрались в холле.
— Я так рада, что вы приехали!
Она бросила на гостей ласковый взгляд и повела их в гостиную.
Комната, как и всегда летом, выглядела особенно уютной.
Окна были распахнуты, и было прохладно.
В вазах стояли высокие, стройные японские гортензии, и их пышные голубые головки отражались в висевших на стенах зеркалах.
За стенами дома нещадно палило солнце.
Стояла жара.
Ленивый шмель жужжал на одном из окон.
Истомленные гости сели, довольные, что могут передохнуть.
Сиком принес вино и печенье.
— Чуть пригрело солнце, — рассмеялась Рейчел, — и вы уже изнемогаете от жары.
А я его и не почувствовала.
У нас в Италии оно греет девять месяцев в году.
Я расцветаю под его лучами.
Так и быть, я поухаживаю за вами.
Не вставайте, Филипп.
Вы все еще мой пациент.
Она разлила вино по бокалам и поднесла нам.
Крестный и викарий протестующе встали, но она отмахнулась от них.
Я был последним, к кому она подошла, и единственным, кто не стал пить.
— Разве вы не испытываете жажды? — спросила она.
Я покачал головой.
Я ничего не принял бы из ее рук.
Она поставила мой бокал на поднос и, держа в руках свой, села на диван рядом с миссис Паско и Луизой.
— Наверное, во Флоренции сейчас такая жара, что даже вам было бы трудно ее вынести, — сказал викарий.
— Я ее просто не замечаю, — возразила Рейчел.
— Рано утром закрывают ставни, и на вилле весь день сохраняется прохлада.
Мы приспосабливаемся к климату.
Тот, кто днем выходит из дома, сам накликает на себя беду, поэтому мы остаемся в четырех стенах и спим.
Мне повезло, что на вилле Сангаллетти есть небольшой дворик — он выходит на север и туда никогда не заглядывает солнце.
В нем есть бассейн с фонтаном; звук капающей воды очень успокаивает.
Весной и летом я всегда сижу только там.
И то правда, весной она могла смотреть, как набухают и раскрываются почки ракитника и как сами цветы с поникшими золотистыми головками раскидывают шатер над обнаженным мальчиком, который стоит над бассейном, держа в руках раковину.
Цветы со временем увядали и осыпались, и, когда лето на вилле полностью вступало в свои права, как вступило и здесь, хоть и не такое знойное, стручки на ветвях лопались и осыпали землю зелеными семенами.