— Что это значит?
Она прочла надпись вслух и ненадолго задумалась.
— «Запомни лишь счастливые часы», — медленно проговорила она и вернула мне рисунок вместе с письмом Райнальди.
— Она не показывала его тебе раньше? — спросила она.
— Нет, — ответил я.
Мы молча смотрели друг на друга.
Вскоре Луиза заговорила:
— Как по-твоему, могли мы составить о ней не правильное мнение?
Я говорю про яд.
Ты же сам видишь, что доказательства нет.
Я положил рисунок и письмо в бюро.
— Если нет доказательств, — сказала Луиза, — ты не имеешь права выносить ей приговор.
Возможно, она невиновна.
Возможно, виновна.
Ты не в силах что-либо предпринять.
Если она невиновна, а ты обвинишь ее, то никогда себе этого не простишь.
Тогда ты сам окажешься виновным, а вовсе не она.
Уйдем из этой комнаты и спустимся в гостиную.
Я жалею, что мы трогали ее вещи.
Я стоял у открытого окна будуара, вглядываясь в дальний конец лужайки.
— Ты увидел ее? — спросила Луиза.
— Нет, — сказал я, — она ушла почти полчаса назад и до сих пор не вернулась.
Луиза пересекла комнату и встала радом со мной.
Она заглянула мне в лицо.
— Почему у тебя такой странный голос? — спросила она.
— Почему ты не сводишь глаз с лестницы, которая ведет к дорожке с террасами?
Что-нибудь случилось?
Я слегка оттолкнул ее и пошел к двери.
— Ты знаешь колокольную веревку на площадке под башней? — спросил я. — Ту, которой пользуются в полдень, чтобы созвать слуг на обед?
А теперь ступай и дерни ее изо всех сил.
Луиза в замешательстве взглянула на меня.
— Зачем? — спросила она.
— Потому что сегодня воскресенье, — сказал я, — и в доме либо спят, либо вообще никого нет, а мне может понадобиться помощь.
— Помощь? — повторила Луиза.
— Да, — сказал я. — Возможно, случилось несчастье… с Рейчел…
Луиза пристально посмотрела на меня.
Ее глаза, серые, искренние, изучали мое лицо.
— Что ты наделал? — спросила она, и ее предчувствия превратились в уверенность.
Я повернулся и вышел из комнаты.
Я бросился вниз по лестнице, пробежал через лужайку и взлетел на тропу, ведущую к дорожке с террасами.
Рейчел нигде не было.
Над нижним садом, радом с грудой камней, извести и штабелем бревен, стояли две собаки.
Одна, та, что помоложе, пошла мне навстречу.
Вторая осталась на месте, около кучи извести.
На песке, на строительном растворе я увидел ее следы, увидел раскрытый зонтик, опрокинутый на одну сторону.
Вдруг со стороны дома донесся удар колокола.
Удар следовал за ударом. День был тих и безветрен, колокольный звон летел через поля, спускался к морю, и люди, удившие в бухте рыбу, наверное, услышали его.
Я подошел к краю стены над нижним садом и увидел то место, где рабочие начали строить мост.
Часть моста еще висела над обрывом, напоминая жуткую, фантастическую винтовую лестницу.
Остальное обрушилось в бездну.