Это было похоже на кошмар.
Что произошло?
Почему мне не сообщили, что он болен?
Он внимательно смотрел на меня, он не сводил с меня глаз.
— Смерть вашего кузена тоже была внезапной, — сказал он, — мы все были потрясены.
Он был болен, да, но мы не думали, что настолько серьезно.
Обычная лихорадка, которой здесь подвержены многие иностранцы, вызвала определенную слабость; к тому же он жаловался на сильнейшую головную боль.
Графиня — мне следовало сказать «миссис Эшли» — была очень обеспокоена, но он — пациент не из легких.
По каким-то неведомым причинам он сразу невзлюбил наших врачей.
Каждый день миссис Эшли надеялась на улучшение, и, разумеется, у нее не было ни малейшего желания беспокоить ни вас, ни его друзей в Англии.
— Но мы беспокоились, — сказал я. — Поэтому я и приехал во Флоренцию.
Я получил от него вот эти письма.
Возможно, я поступил безрассудно, опрометчиво, но мне было все равно.
Я протянул через стол два последних письма Эмброза.
Он внимательно прочел их.
Выражение его лица изменилось.
Затем он вернул их мне.
— Да, — сказал он спокойным, без тени удивления голосом, — миссис Эшли опасалась, что он может написать нечто в этом роде.
Только в последние недели болезни, когда у него начали проявляться известные странности, врачи стали опасаться худшего и предупредили ее.
— Предупредили ее? — спросил я.
— О чем же ее предупредили?
— О том, что на его мозг может что-то давить, — ответил он. — Опухоль или нарост, быстро увеличивающийся в размере, чем и объясняется его состояние.
Меня охватило чувство полной растерянности.
Опухоль?
Значит, крестный все-таки не ошибся в своем предположении.
Сперва дядя Филипп, потом Эмброз… И все же… Почему этот итальянец так следит за моими глазами?
— Врачи сказали, что именно опухоль убила его?
— Бесспорно, — ответил он.
— Опухоль и слабость после перенесенной лихорадки.
Его пользовали два врача.
Мой личный врач и еще один.
Я могу послать за ними, и вы можете задать им любой вопрос, какой сочтете нужным.
Один из них немного знает по-английски.
— Нет, — медленно проговорил я. — В этом нет необходимости.
Он выдвинул ящик стола и вынул лист бумаги.
— Вот свидетельство о смерти, — сказал он, — подписанное ими обоими.
Прочтите.
Одну копию уже послали в Корнуолл вам, другую — душеприказчику вашего кузена, мистеру Николасу Кендаллу, проживающему близ Лостуитиела в Корнуолле.
Я опустил глаза на документ, но не дал себе труда прочесть его.
— Откуда вам известно, — спросил я, — что Николас Кендалл — душеприказчик моего брата?
— Ваш кузен Эмброз имел при себе копию завещания, — ответил синьор Райнальди.
— Я читал его много раз.
— Вы читали завещание моего брата? — недоверчиво спросил я.
— Естественно, — ответил он.
— Как доверенное лицо в делах графини, в делах миссис Эшли, я должен был ознакомиться с завещанием ее мужа.
Здесь нет ничего странного.
Ваш кузен сам показал мне завещание вскоре после того, как они поженились.
Более того, у меня есть копия.
Но в мои обязанности не входит показывать ее вам.
Это обязанность мистера Кендалла, вашего опекуна.