— В таком случае — благодарю вас, Сиком, и спокойной ночи.
— Доброй ночи, мадам.
Доброй ночи, сэр.
Пошли, собаки!
Он щелкнул пальцами, и животные нехотя последовали за ним.
Несколько мгновений в комнате царило молчание, затем она тихо сказала:
— Хотите чаю?
Насколько я понимаю, в Корнуолле так заведено.
Всю мою важность как рукой сняло.
Сохранять ее и дальше было выше моих сил.
Я вернулся к камину и сел на табурет у стола.
— Я вам кое-чю скажу, — проговорил я.
— Я никогда не видел ни этого чайника, ни этой хлебницы.
— Я так и думала, — сказала она.
— Я заметила ваш взгляд, когда Сиком принес их.
Полагаю, он их тоже раньше не видел.
Они из тайного клада.
Он раскопал их в каком-нибудь погребе.
— А это действительно так принято — пить чай после обеда? — спросил я.
— Конечно, — ответила она, — в высшем обществе, когда присутствуют дамы.
— По воскресеньям, когда Кендаллы и Паско приезжают к обеду, — сказал я, — мы никогда его не пьем.
— Вероятно, Сиком не считает, что они принадлежат к высшему обществу, — заметила она.
— Очень польщена.
Чай мне нравится.
Съешьте бутерброд.
Еще одно новшество.
Тонкие кусочки хлеба, свернутые в виде маленьких колбасок.
— Удивительно, что на кухне знают, как их делать, — сказал я, проглотив несколько штук. — Но это очень вкусно.
— Неожиданное вдохновение, — сказала кузина Рейчел. — И за завтраком вы, конечно, съедите то, что останется.
Масло тает, и я бы предложила вам облизать пальцы.
Она пила чай, глядя на меня поверх краешка чашки.
— Если хотите, можете закурить трубку, — продолжала она.
Я удивленно воззрился на нее.
— В будуаре? — спросил я.
— Вы уверены?
Но по воскресеньям, когда с викарием приезжает миссис Паско, мы никогда не курим в гостиной.
— Здесь не гостиная, а я не миссис Паско, — возразила она.
Я пожал плечами и полез в карман за трубкой.
— Сиком подумает, что я поступаю крайне предосудительно.
Утром он догадается по запаху.
— Перед тем как лечь спать, я открою окно.
На дожде запах выветрится.
— Дождь попадет в окно и намочит ковер, — сказал я, — а это еще хуже, чем запах дыма.
— Ковер можно вычистить тряпкой, — ответила она.
— Какой вы привередливый, совсем как старик.
— Я думал, женщины очень щепетильны в таких делах.
— Да, щепетильны, когда им больше нечего делать, — сказала она.
Сидя в будуаре тетушки Фебы и куря трубку, я вдруг вспомнил, что вовсе не так намеревался провести этот вечер.
Я заготовил несколько холоднолюбезных фраз и сухое прощание, долженствующие отбить у непрошеной гостьи всякую охоту задерживаться в моем доме.
Я взглянул на нее.