— Кузина Рейчел, вы уйметесь?
Она снова подняла на меня глаза и улыбнулась.
— И выбросьте из головы вздорную идею посещать всех и каждого, — сказал я. — Гостить в доме викария, гостить в Пелине… Что вас не устраивает в этом доме и в моем обществе?
— Пока все устраивает.
— В таком случае…
— Я останусь у вас до тех пор, пока не надоем Сикому.
— Сиком тут ни при чем, — сказал я. — Ни Веллингтон, ни Тамлин, ни все остальные.
Здесь я хозяин, и это касается только меня.
— Значит, я должна поступать, как мне приказывают, — ответила она. — — Это тоже входит в женское воспитание.
Я бросил на нее подозрительный взгляд, желая проверить, не смеется ли она. Но кузина Рейчел разглядывала свое рукоделие, и мне не удалось увидеть ее глаз.
— Завтра я составлю список арендаторов по старшинству, — сказал я. — — Первыми вы посетите тех, кто дольше всех служит нашей семье.
Начнем с Бартонской фермы, как договорились в субботу.
Каждый день в два часа мы будем выезжать из дому, пока в имении не останется ни одного человека, с которым бы вы не повидались.
— Да, Филипп.
— Вам придется написать записку миссис Паско и ее девицам, объяснить, что вы заняты другими делами.
— Завтра утром я так и сделаю.
— Когда мы покончим с нашими людьми, вы будете проводить дома три дня в неделю — если не ошибаюсь, вторник, четверг и пятницу — на случай, если кто-нибудь из местного дворянства пожалует к вам с визитом.
— Откуда вам известно, что они могут пожаловать именно в эти дни?
— Я достаточно часто слышал, как миссис Паско, ее дочери и Луиза обсуждали дни визитов.
— Ясно.
Мне надлежит сидеть в гостиной одной или вы составите мне компанию?
— Вы будете сидеть одна.
Они приедут к вам, а не ко мне.
Принимать визиты — одна из женских обязанностей, а не мужских.
— Предположим, что меня пригласят на обед; могу я принять такое приглашение?
— Вас не пригласят.
У вас траур.
Если встанет вопрос о гостях, то мы примем их здесь.
Но не более чем две пары одновременно.
— Таков этикет в этой части света?
— Какой там этикет! — ответил я.
— Мы с Эмброзом никогда не соблюдали этикета. Мы создали свой собственный.
Я видел, что кузина Рейчел еще ниже склонила голову над работой, и у меня зародилось подозрение, не уловка ли это, чтобы скрыть смех, хоть я и не мог бы сказать, над чем она смеется.
Я вовсе не старался ее смешить.
— Жаль, что вы не удосужитесь составить для меня краткий свод правил, — наконец сказала она, — кодекс поведения.
Я могла бы изучать его, сидя здесь в ожидании очередного визита.
Мне было бы крайне прискорбно совершить какой-нибудь faux pas в глазах общественного мнения и тем самым лишить себя вашего расположения.
— Можете говорить все что угодно и кому угодно, — сказал я. — Единственное, о чем я вас прошу, — говорите здесь, в гостиной.
Никому и ни под каким видом не позволяйте входить в библиотеку.
— Почему?
Что же будет происходить в библиотеке?
— Там буду сидеть я, положив ноги на каминную доску.
— По вторникам, четвергам, а также по пятницам?
— По четвергам нет.
По четвергам я езжу в город, в банк.
Она поднесла несколько моточков шелка к свечам, чтобы лучше рассмотреть цвет, затем завернула их в кусок ткани и отложила в сторону.
Я взглянул на часы.
Было еще рано.
Неужели она решила подняться наверх?
Я испытал разочарование.