Он писал об имении.
Имение желает выделить ей определенное содержание.
Имение назначило сумму, подлежащую выплате раз в три месяца.
Я, как ястреб, следил за ним.
— Если ты не хочешь, чтобы она подумала, будто ты приложил к этому руку, — сказал мне крестный, — тебе не стоит брать письмо.
Днем я пришлю к вам Добсона.
Он его и привезет.
Так будет лучше.
— Отлично. А я отправлюсь в Бодмин.
Благодарю вас, мой казначей.
— Прежде чем уехать, не забудь повидаться с Луизой, — сказал он.
— Она где-нибудь в доме.
Мне не терпелось отправиться в путь, и я бы вполне обошелся без встречи с Луизой, но не мог сказать этого.
Она как бы случайно оказалась в малой гостиной, и мне пришлось пройти туда через открытую дверь кабинета.
— Мне показалось, что я услышала твой голос, — сказала Луиза.
— Ты приехал на весь день?
Я угощу тебя кексом и фруктами.
Ты, наверное, голоден.
— Я должен срочно уезжать, — ответил я. — Спасибо, Луиза.
Я приехал повидаться с крестным по важному делу.
— Ах, понимаю…
Луиза перестала улыбаться, и ее лицо приняло такое же холодное, чопорное выражение, как в прошлое воскресенье.
— Как поживает миссис Эшли? — спросила она.
— Кузина Рейчел здорова и очень занята, — ответил я.
— Сегодня утром прибыли все растения, которые она привезла из Италии, и она вместе с Тамлином занимается их посадкой.
— Полагаю, тебе следовало остаться дома и помочь ей, — заметила Луиза.
Не знаю, что с ней случилось, но ее интонация привела меня в раздражение.
Она напомнила мне выходки Луизы в те давние дни, когда мы бегали наперегонки в саду: в тот момент, когда я испытывал самое радостное возбуждение, она ни с того ни с сего останавливалась, встряхивала локонами и говорила:
«В конце концов, я, кажется, вовсе не хочу играть», глядя на меня с таким же упрямым выражением лица.
— Тебе отлично известно, что я полный профан в садоводстве, — сказал я и, чтобы больнее задеть ее, добавил:
— Ты еще не избавилась от своего дурного настроения?
Она вспыхнула и напряглась.
— Дурного настроения?
Не понимаю, что ты имеешь в виду, — быстро проговорила она.
— О нет, прекрасно понимаешь, — возразил я.
— Все воскресенье у тебя было отвратительное настроение.
Это слишком бросалось в глаза.
Странно, что барышни Паско этого не подметили.
— Вероятно, — заметила Луиза, — барышни Паско, как и все остальные, были слишком заняты, подмечая кое-что другое.
— И что же?
— Да то, как легко светской даме вроде миссис Эшли обвести вокруг пальца молодого человека вроде тебя.
Я круто повернулся и вышел из комнаты.
Иначе я бы ее ударил.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
К тому времени, когда, посетив Пелин и заехав в город, я возвращался домой, моя лошадь покрыла расстояние миль в двадцать.
В таверне у городского причала я выпил сидра, но ничего не ел и к четырем часам почти умирал от голода.
Башенные часы пробили четыре раза; я направил лошадь прямо к конюшне, где, как назло, вместо грума меня поджидал Веллингтон.
Увидев, что Цыганка вся в мыле, он щелкнул языком.
— Неладно это, мистер Филипп, сэр, совсем неладно, — сказал он. Я спешился, чувствуя себя виноватым, как бывало, когда я приезжал из Харроу на каникулы. — Вы же знаете, если кобыла слишком разгорячится, то недалеко и до простуды, а загоняете так, что от нее пар валит.
Она не годится для того, чтобы скакать вдогонку за собаками, если вы этим занимались.