— Он нам очень пригодится, — сказала она и, встав со стула, поднесла книгу к окну, чтобы лучше рассмотреть ее.
Я наугад раскрыл следующую книгу.
Из нее выпал клочок бумаги, исписанный почерком Эмброза.
Он был похож на отрывок письма.
«Разумеется, это болезнь (я часто о ней слышал), нечто вроде клептомании или какой-то другой недуг, который она, несомненно, унаследовала от своего мота-отца Александра Корина.
Не могу сказать, как давно она им страдает, возможно с рождения, но именно им объясняется многое из того, что меня до сих пор беспокоит во всем этом деле.
Но я знаю, твердо знаю, дорогой мальчик, что не могу и дальше позволять ей распоряжаться моим кошельком, иначе я буду разорен и пострадает имение.
Тебе непременно надо предупредить Кендалла, что если по какой-либо случайности…»
Вот и все.
На клочке не было даты.
Почерк самый обыкновенный.
Но здесь кузина Рейчел вернулась от окна, и я сжал бумажку в руке.
— Что там у вас? — спросила она.
— Ничего, — ответил я.
Я бросил листок в огонь.
Она видела, как он горит.
Видела почерк, свернувшуюся от жара бумагу, вспышку пламени.
— Это рука Эмброза, — сказала она.
— Что там?
Письмо?
— Так, какие-то заметки на клочке бумаги, — ответил я, чувствуя, что лицо мое пылает.
Я протянул руку за следующим томом.
Она поступила так же.
Мы продолжали разбирать книги бок о бок, но теперь нас разделяло молчание.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Разбирать книги мы закончили к полудню.
Сиком прислал к нам Джона и молодого Артура узнать, не надо ли снести что-нибудь вниз до того, как они пойдут обедать.
— Оставьте одежду на кровати, Джон, — сказал я, — и чем-нибудь накройте.
Скоро мне понадобится помощь Сикома, чтобы упаковать ее.
А эту стопку книг снесите в библиотеку.
— А эти, пожалуйста, в будуар, — попросила кузина Рейчел.
Она заговорила впервые с тех пор, как я сжег клочок бумаги.
— Филипп, вы не будете возражать, если я оставлю книги о садах в своей комнате?
— Разумеется, нет, — ответил я.
— Вы же знаете, что все книги ваши.
— Нет, — возразила она, — нет. Эмброз хотел бы видеть их в библиотеке.
Она встала, оправила платье, отдала тряпку Джону.
— Внизу подан холодный ленч, мадам, — сказал он.
— Благодарю вас, Джон, я не голодна.
Когда Джон и Артур вышли, унося книги, я в нерешительности остановился у открытой двери.
— Вы не спуститесь в библиотеку помочь мне расставить книги? — спросил я.
— Пожалуй, нет. Она помедлила, словно желая что-то добавить, но, так ничего и не сказав, пошла по коридору к своей комнате.
Я одиноко сидел за ленчем, пристально глядя в окно столовой на проливной дождь.
Не стоило и пытаться выходить из дома.
Лучше с помощью Сикома разобраться с одеждой.
Он будет польщен, что к нему обращаются за советом.
Что пойдет в Брентон, что в Тренант, что в Ист-Лодж. Все надо тщательно разобрать, чтобы никого не обидеть.
На это уйдет целый день.
Я попробовал сосредоточиться на предстоящем деле, но мои мысли, как зубная боль, которая внезапно вспыхивает и снова утихает, навязчиво возвращались к клочку старой бумаги.
Каким образом он оказался между страницами книги, долго ли пролежал там, разорванный, забытый?