— Их можно купить только в одном магазине в Лондоне.
Мне сказали про него во Флоренции.
Хотите взглянуть, Филипп, или вам неинтересно?
В ее голосе звучали надежда и тревога, словно она хотела услышать мое мнение и вместе с тем опасалась быть навязчивой.
Не знаю почему, но я чувствовал, что краснею.
— О да, — сказал я, — с удовольствием взгляну на них.
Мы встали из-за стола и пошли в библиотеку.
Вскоре Сиком вместе с Джоном принес ткань и разложил ее перед нами.
Он был прав.
Ничего подобного не было во всем Корнуолле.
Я не видел ничего, даже отдаленно напоминающего их, ни в Лондоне, ни в Оксфорде.
Богатая парча и тяжелый шелк.
Такое можно увидеть только в музее.
— Вот это как раз для вас, сэр, — почти шепотом, будто в церкви, сказал Сиком.
— Голубая ткань для полога над кроватью, — сказала кузина Рейчел, — а синяя с золотом — для портьер и покрывала.
А что скажете вы, Филипп?
Она вопросительно взглянула на меня.
Я не знал, что ответить.
— Вам не нравится? — спросила она.
— Очень нравится, — ответил я. — Но… — Меня бросило в жар. — …Все это, наверное, очень дорого стоит?
— О да, дорого, — ответила она. — Такая ткань всегда дорого стоит, но она и через много лет будет как новая, Филипп.
Поверьте, ваш внук и правнук будут спать в голубой спальне с этим покрывалом на кровати и с этими портьерами на окнах.
Вы согласны, Сиком?
— Да, мадам, — сказал Сиком.
— Но главное — нравятся ли они вам, Филипп? — снова спросила она.
— Конечно, — проговорил я, — как могут они не нравиться?
— В таком случае они ваши, — сказала кузина Рейчел. — Это мой подарок вам.
Уберите их, Сиком.
Утром я напишу в Лондон, что мы их оставляем.
Сиком и Джон сложили ткань и вышли.
Я ощутил на себе взгляд кузины Рейчел и, не желая отвечать на него, вынул трубку и дольше, чем обычно, раскуривал ее.
— Вас что-то беспокоит? — спросила она.
— Что именно?
Я не знал, как ей ответить.
Мне не хотелось обижать ее.
— Вам не следует делать мне такие подарки, — с трудом проговорил я. — Это слишком дорого.
— Но я хочу подарить вам эти драпировки, — возразила она — В сравнении с тем, что вы для меня сделали, мой подарок — сущий пустяк.
— Очень мило с вашей стороны, но все же я думаю, что вам не стоит этого делать.
— Позвольте мне самой судить, — заявила она. — Я уверена, что когда вы увидите комнату заново отделанной, то останетесь довольны.
Я чувствовал себя донельзя неловко, и не потому, что она со свойственной ей импульсивностью и щедростью хотела сделать мне подарок, который еще вчера я принял бы без колебаний, но после того, как я прочел отрывок проклятого письма, меня преследовали сомнения — не обернется ли то, что она хочет сделать для меня, против нее самой и, уступая ей, не положу ли я начало тому, чего и сам до конца не понимаю.
Вскоре она сказала:
— Книга о садах очень пригодится нам при планировке вашего парка.
Я совсем забыла, что когда-то подарила ее Эмброзу.
Вам обязательно надо просмотреть все гравюры.
Конечно, они не совсем подходят к здешним краям, но некоторые детали вполне можно позаимствовать.
Например, терраса, выходящая на море, а с противоположной стороны — нижний сад, как на одной римской вилле, где я обычно останавливалась.
В книге есть гравюра с его изображением.
И место подходящее есть — там, где когда-то была старая стена.
Не знаю, как это получилось, но с неожиданной для себя самого бесцеремонностью я вдруг спросил:
— Вы и родились в Италии?