На самом деле там ничего хорошего нет.
— Но все-таки есть шанс встретить человека, который поймет…
— Деревенские жители лучше, — перебил его парень.
— Прошлой ночью меня бесплатно пустили в коровник, и я спал вместе с коровами, а сегодня утром меня разбудил фермер, напоил чаем и дал монетку, потому что я маленький.
Конечно, мне повезло; а в Лондоне — суп на набережной по ночам и полицейские, которые гонят тебя отовсюду.
— Прошлой ночью я свалился на обочине и заснул прямо там.
Удивительно, что вообще не умер, — сказал бродяга.
Парнишка окинул его внимательным взглядом.
— Откуда ты знаешь, что не умер?
— Я этого не чувствую, — после паузы ответил бродяга.
— Вот что я тебе скажу, — сиплым голосом произнес парень, — таким людям, как мы, этого не избежать, если мы захотим.
Вечно голодные, холодные, уставшие как собаки, и все время в пути.
И все же, если кто-то предложит мне уютный дом и хорошую работу, мне станет тошно.
Я кажусь тебе сильным?
Знаю, я слишком маленький для своего возраста, но я шатаюсь уже шесть лет, и думаешь, я жив?
Я утонул, купаясь в Маргейте, меня убил цыган — воткнул гвоздь прямо мне в голову; два раза я замерзал, как ты прошлой ночью, и тем не менее я иду сейчас здесь, иду в Лондон, чтобы снова уйти оттуда, потому что ничего не могу с этим поделать.
Жив!
Говорю тебе, нам этого не избежать, если мы захотим.
Парнишка замолчал, разразившись приступом кашля, и бродяга остановился, дожидаясь его.
— Возьми пока мое пальто, парень, — предложил он. — У тебя ужасный кашель.
— Иди к черту! — сердито отмахнулся парень, затягиваясь сигаретой.
— Со мной все в порядке.
Я говорил тебе о дороге.
Ты еще не втянулся, но скоро сам все поймешь.
Мы все мертвы, все, кто бродит по дорогам, мы все устали, но не можем с нее сойти.
Летом вокруг такие приятные запахи — пыли и сена, а в жаркий день ветер нежно гладит тебя по лицу; знаешь, как здорово проснуться ранним утром в сырой траве.
Не знаю, не знаю… — внезапно он покачнулся, и бродяга едва успел подхватить его.
— Я болен, — прошептал парнишка, — болен…
Бродяга огляделся вокруг, но не заметил домов, куда можно было бы обратиться за помощью.
Он стоял посреди дороги, поддерживая парня, и с сомнением смотрел по сторонам. Вдруг вдалеке мелькнули фары, и вскоре к ним подкатила машина.
— Что случилось? — спокойно спросил водитель, останавливая автомобиль.
— Я врач.
Он внимательно осмотрел парня и послушал его затрудненное дыхание.
— Пневмония, — поставил диагноз он.
— Я подвезу его до больницы, и вас тоже, если хотите.
Бродяга подумал о работном доме и покачал головой.
— Я лучше пойду пешком, — отказался он.
Парень слегка поморщился, когда они усаживали его в машину.
— Я встречу тебя за Ригейтом, — пробормотал он.
— Вот увидишь.
— И машина скрылась из вида.
Все утро бродяга шлепал по тающему снегу, а днем попросил хлеба у дверей коттеджа и съел его в заброшенном коровнике.
Там было тепло, и, насытившись, он заснул в стогу сена.
Когда он проснулся, уже стемнело, и он снова поплелся по снежной слякоти.
Через три километра после Ригейта из темноты возникла хрупкая фигурка.
— Бродяжничаешь, папаша? — произнес хриплый голос.
— Тогда я прогуляюсь с тобой немного, если ты пойдешь не очень быстро.
В такое время дня идти одному довольно одиноко.
— Но как же пневмония?! — ошеломленно воскликнул бродяга.
— Сегодня утром я умер в Кроули, — ответил парень.