Теперь, когда девушка ушла, пианола умолкла, свет ярко вспыхнул и утратил теплоту.
Фаррел услышал шум Реки. Шум Реки навевал ему тысячи печальных мыслей.
Среди них часть были его собственные, другие принадлежали Джил.
Наконец он тоже покинул зал и взошел по лестнице.
На минутку приостановившись возле дверей Джил, он поднял руку, чтобы постучать, и замер.
Слышались ее движения в комнате, легкий топот ее босых ног по полу, шелест платья, когда она его снимала, собираясь лечь в постель.
Потом мягкий шорох одеяла и приглушенный скрип пружин.
И все время сквозь эти звуки доносился до него тихий, печальный говор Реки.
Он опустил руку, повернувшись, зашагал через холл в свой номер и решительно захлопнул за собой дверь.
Любовь и смерть могут шествовать рядом, но флирт со смертью — никогда!
Пока он спал, шум Реки усилился, и к утру ее властный говор гремел в его ушах.
На завтрак были яйца и бекон, гренки и кофе, подаваемые невидимыми духами; в сумрачном свете утра слышался печальный шепот Реки.
С восходом солнца они отправились дальше, и вскоре гостиница скрылась из виду.
После полудня до них стал доноситься шум водопада.
Сначала он был еле слышен, но постепенно усилился, возрос, а Река сузилась и теперь текла меж угрюмых серых скал.
Джил подвинулась ближе к Фаррелу, он взял девушку за руку.
Вокруг плясали буруны, то и дело окатывая их ледяной водой.
Плот швыряло то туда, то сюда по прихоти волн, но перевернуться он не мог, потому что не здесь, на порогах, а там, за водопадом, должен был наступить конец.
Фаррел, не отрываясь, смотрел на девушку.
Джил спокойно стояла, глядя вперед, словно стремнины и пороги для нее на существовали, как и вообще ничего не существовало, кроме нее самой и Фаррела.
Он не ожидал, что смерть наступит так скоро.
Казалось, что теперь, когда он встретился с Джил, жизнь должна бы продлиться еще некоторое время.
Но видимо, этот странный мир, вызванный ими к реальности, был создан не затем, чтобы спасти их от гибели.
Но разве гибель — это не то, что ему нужно? А?
Неужели неожиданная встреча с Джип в этом странном мире повлияла на его решимость и тем более на решимость Джил?
Эта мысль поразила его, и, перекрывая шум бурлящего потока и грохот водопада, он спросил:
— Чем вы воспользовались, Джил?
— Светильным газом А вы?
— Угарным.
Больше они не проронили ни слова.
Далеко за полдень Река снова расширилась, а крутые скалы постепенно сменились пологими берегами.
Где-то вдали смутно виднелись холмы, и даже небо поголубело.
Теперь грохот водопада стих, а сам водопад, казалось, находился где-то далеко впереди.
Быть может, это еще не последний день в их жизни.
Наверняка не последний.
Фаррел понял это сразу же, как только увидел гостиницу.
Она стояла на левом берегу и появилась перед самым заходом солнца.
Теперь течение было сильным и очень быстрым потребовались их совместные усилия, чтобы загнать плот за маленький волнолом.
Запыхавшиеся и промокшие до нитки, они стояли, прильнув друг к другу, до тех пор, пока не отдышались немного.
Затем вошли в гостиницу.
Их встретило тепло, и они обрадовались ему.
Выбрав себе номера на втором этаже, Фаррел и Джил обсушили одежду, привели себя в порядок, а потом сошлись в столовой, чтобы поужинать Джил «заказала» ростбиф, Фаррел — запеченную картошку и лангет Никогда в жизни он не ел ничего более вкусного и смаковал во рту каждый кусочек Боже, что за счастье быть живым!
Удивившись собственной мысли, он уставился па пустую тарелку.
Счастье быть живым?!
Если так, то зачем сидеть в автомобиле с включенным мотором за запертыми дверьми гаража в ожидании смерти?
Что он делает на этой Реке?
Фаррел взглянул в лицо Джил и по смущению в ее глазах понял, что и для нее облик всего этого мира изменился. И было ясно, что как она ответственна за его новый взгляд на вещи, так и он ничуть не меньше виноват перед ней.
— Почему ты это сделала, Джил? — спросил он.
— Почему ты решилась на самоубийство?
Она отвела взор.