Никто даже и не думает встать.
Кропп с интересом разглядывает его.
Теперь он стоит перед нами и ждет.
Видя, что все молчат, он пускает пробный шар:
— Ну как дела?
Проходит несколько секунд; Химмельштос явно не знает, как ему следует себя вести.
С каким удовольствием он заставил бы нас сейчас сделать хорошую пробежку!
Однако он, как видно, уже понял, что фронт — это не казармы.
Он делает еще одну попытку, обращаясь на этот раз не ко всем сразу, а только к одному из нас; он надеется, что так скорее получит ответ.
Ближе всех к нему сидит Кропп. Его-то Химмельштос и решает удостоить своим вниманием.
— Тоже здесь?
Но Альберт отнюдь не собирается напрашиваться к нему в друзья.
— Немножко подольше, чем вы, — кратко отвечает он.
Рыжие усы Химмельштоса подрагивают.
— Вы, кажется, меня не узнаете?
Тьяден открывает глаза:
— Нет, почему же?
Теперь Химмельштос поворачивается к нему:
— Ведь это Тьяден, не так ли?
Тьяден поднимает голову:
— А хочешь, я тебе скажу, кто ты?
Химмельштос обескуражен:
— С каких это пор мы с вами на ты?
Мы, по-моему, еще в канаве вместе не валялись.
Он никак не может найти выход из создавшегося положения.
Столь открытой вражды он от нас не ожидал.
Но пока что он держит ухо востро, — наверно, ему уже успели наболтать про выстрелы в спину.
Слова Химмельштоса о канаве настолько разъярили Тьядена, что он даже становится остроумным:
— Нет, ты там один валялся.
Теперь и Химмельштос тоже кипит от злости.
Однако Тьяден поспешно опережает его; ему не терпится высказать до конца свою мысль.
— Так сказать тебе, кто ты?
Ты гад паршивый, вот ты кто!
Я уж давно хотел тебе это сказать.
В его сонных свиных глазках светится торжество, — он много месяцев ждал той минуты, когда швырнет этого «гада» в лицо своему недругу.
Химмельштоса тоже прорвало:
— Ах ты щенок, грязная торфяная крыса!
Встать, руки по швам, когда с вами разговаривает начальник!
Тьяден делает величественный жест:
— Вольно, Химмельштос. Кру-гом!
Химмельштос бушует. Это уже не человек, — это оживший устав строевой службы, негодующий на нарушителей.
Сам кайзер не счел бы себя более оскорбленным, чем он.
Он рявкает: — Тьяден, я приказываю вам по долгу службы: встать!
— Еще что прикажете? — спрашивает Тьяден.
— Вы будете выполнять мой приказ или нет?
Тьяден отвечает, не повышая голоса и, сам того не зная, заканчивает свою речь популярнейшей цитатой из немецкого классика.[4] Одновременно он оголяет свой тыл.
Химмельштос срывается с места, словно его ветром подхватило: — Вы пойдете под трибунал!
Мы видим, как он убегает по направлению к ротной канцелярии.
Хайе и Тьяден оглушительно ржут, — так умеют хохотать только торфяники.
У Хайе от смеха заскакивает челюсть, и он беспомощно мычит открытым ртом.