Альберт вправляет ее ударом кулака.
Кат озабочен:
— Если он доложит, тебе несдобровать.
— А ты думаешь, он доложит? — спрашивает Тьяден.
— Обязательно, — говорю я.
— Тебе закатят по меньшей мере пять суток строгого, — заявляет Кат.
Тьядена это ничуть не страшит.
— Пять суток в кутузке — это пять суток отдыха.
— А если в крепость? — допытывается более основательный Мюллер.
— Пока сидишь там, глядишь и отвоевался.
Тьяден — счастливчик.
Он не знает, что такое заботы.
В сопровождении Хайе и Леера он удаляется, чтобы не попасться начальству под горячую руку.
Мюллер все еще не закончил свой опрос.
Он снова принимается за Кроппа:
— Альберт, ну а если ты и вправду попал бы сейчас домой, что б ты стал тогда делать?
Теперь Кропп наелся и стал от этого уступчивее:
— А сколько человек осталось от нашего класса?
Мы подсчитываем: семь человек из двадцати убиты, четверо — ранены, один — в сумасшедшем доме.
Значит, нас набралось бы в лучшем случае двенадцать человек.
— Из них трое — лейтенанты, — говорит Мюллер.
— Ты думаешь, они согласились бы, чтобы на них снова орал Канторек?
Мы думаем, что нет; мы тоже не захотели бы, чтобы он орал на нас.
— А как ты представляешь себе, что такое тройное действие в «Вильгельме Телле»? — вдруг вспоминает Кропп и хохочет до слез.
— Какие цели ставил перед собой геттингенский «Союз рощи»? — испытующе спрашивает Мюллер, внезапно переходя на строгий тон.
— Сколько детей было у Карла Смелого? — спокойно парирую я.
— Из вас ничего путного не выйдет, Боймер, — квакает Мюллер.
— Когда была битва при Заме? — интересуется Кропп.
— У вас нет прочных моральных принципов, Кропп, садитесь! Три с минусом! — говорю я, делая пренебрежительный жест рукой.
— Какие государственные задачи Ликург почитал важнейшими? — шипит Мюллер, поправляя воображаемое пенсне.
— Как нужно расставить знаки препинания во фразе: «Мы, немцы, не боимся никого, кроме бога?» — вопрошаю я.
— Сколько жителей насчитывает Мельбурн? — щебечет в ответ Мюллер.
— Как же вы будете жить, если даже этого не знаете? — спрашиваю я Альберта возмущенным тоном.
Но тот пускает в ход другой козырь:
— В чем заключается явление сцепления?
Мы уже успели основательно позабыть все эти премудрости.
Они оказались совершенно бесполезными.
Но никто не учил нас в школе, как закуривать под дождем и на ветру или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает.
Мюллер задумчиво говорит:
— А что толку?
Ведь нам все равно придется снова сесть на школьную скамью.
Я считаю, что это исключено:
— Может быть, нам разрешат сдавать льготные экзамены?
— Для этого нужна подготовка.
И даже если ты их сдашь, что потом?
Быть студентом не намного лучше.
Если у тебя нет денег, тебе все равно придется зубрить.
— Нет, это, пожалуй, немного получше.
Но и там тебе тоже будут вдалбливать всякую чушь.
Кропп настроен совершенно так же, как мы: