Мы встаем.
— Где Тьяден? — пыхтит фельдфебель.
Разумеется, никто этого не знает.
Глаза Химмельштоса сверкают злобой.
— Вам, конечно, знаете.
Только не хотите сказать.
Признавайтесь, где он?
— Фельдфебель — рыскает глазами — Тьядена нигде не видно.
Тогда он пытается взяться за дело с другого конца:
— Через десять минут ты должен явиться в канцелярию.
После этого он удаляется. Химмельштос следует в его кильватере.
— У меня предчувствие, что в следующий раз, когда будем рыть окопы, я случайно уроню моток проволоки Химмельштосу на ноги, — говорит Кропп.
— Да и вообще нам с ним будет не скучно, — смеется Мюллер.
Мы осмелились дать отпор какому-то жалкому почтальону и уже гордимся этим.
Я иду в барак и предупреждаю Тьядена, что ему надо исчезнуть.
Затем мы переходим на другое место и, развалясь на травке, снова начинаем играть в карты.
Ведь все, что мы умеем, это играть в карты, сквернословить и воевать.
Не очень много для двадцати — слишком много для двадцати лет.
Через полчаса Химмельштос снова наведывается к нам.
Никто не обращает на него внимания.
Он спрашивает, где Тьяден.
Мы пожимаем плечами.
— Вас ведь послали за ним, — настаивает он. — Что значит «послали»? — спрашивает Кропп. — Ну, вам приказали… — Я попросил бы вас выбирать выражения, — говорит Кропп начальственным тоном. — Мы не позволим обращаться к нам не по уставу. Химмельштос огорошен: — Кто это обращается к вам не по уставу? — Вы! — Я? — Ну да. Химмельштос напряженно думает. Он недоверчиво косится на Кроппа, не совсем понимая, что тот имеет в виду. Во всяком случае, на этот раз он не вполне уверен в себе и решает пойти нам навстречу:
— Так вы его не нашли?
Кропп ложится в траву и говорит:
— А вы хоть раз бывали здесь, на фронте?
— Это вас не касается, — решительно заявляет Химмельштос.
— Я требую, чтобы вы мне ответили на мой вопрос.
— Ладно, отвечу, — говорит Кропп поднимаясь.
— Посмотрите-ка вон туда, видите, на небе такие маленькие облачка?
Это разрывы зениток.
Вчера мы были там.
Пять убитых, восемь раненых.
А ведь ничего особенного вчера в общем-то и не было.
В следующий раз, когда мы отправимся туда вместе с вами, рядовые не будут умирать, не спросив вашего разрешения. Они будут становиться перед вами во фронт, пятки вместе, носки врозь, и молодцевато спрашивать:
«Разрешите выйти из строя?
Дозвольте отправиться на тот свет!»
Нам здесь так не хватало таких людей, как вы.
Сказав это, он снова садится. Химмельштос уносится стремительно, как комета.
— Трое суток ареста, — предполагает Кат.
— Следующий заход сделаю я, — говорю я Альберту.
Но нас больше не беспокоят.
Зато вечером, во время поверки, нам устраивают допрос.
В канцелярии сидит командир нашего взвода лейтенант Бертинк и вызывает всех по очереди.
Как свидетель, я тоже предстаю перед ним и излагаю обстоятельства, заставившие Тьядена взбунтоваться.
История с «исцелением» Тьядена от недержания мочи производит сильное впечатление.
Вызывают Химмельштоса, и я еще раз повторяю свои показания.
— Это правда? — спрашивает Бертинк Химмельштоса.
Тот пытается выкрутиться, но, когда Кропп подтверждает сказанное мною, ему в конце концов приходится признаться.
— Почему же никто не доложил об этом еще тогда? — спрашивает Бертинк.