Никем не замеченные, мы добираемся до своих тюфяков.
Меня вызывают в канцелярию.
Командир роты вручает мне отпускное свидетельство и проездные документы и желает мне счастливого пути.
Я смотрю, сколько дней отпуска я получил.
Семнадцать суток — две недели отпуска, трое суток на дорогу.
Это очень мало, и я спрашиваю, не могу ли я получить на дорогу пять суток.
Бертинк показывает мне на мое свидетельство.
И лишь тут я вижу, что мне не надо сразу же возвращаться на фронт.
По истечении отпуска я должен явиться на курсы в одном из тыловых лагерей.
Товарищи завидуют мне.
Кат дает ценные советы насчет того, как мне устроить себе «тихую жизнь».
— Если не будешь хлопать ушами, ты там зацепишься.
Собственно говоря, я предпочел бы поехать не сейчас, а лишь через неделю, — ведь это время мы еще пробудем здесь, а здесь не так уж плохо.
В столовой мне, как водится, говорят, что с меня причитается.
Мы все немножко подвыпили.
Мне становится грустно; я уезжаю отсюда на шесть недель, мне, конечно, здорово повезло, но что будет, когда я вернусь?
Свижусь ли я снова со всеми здешними друзьями?
Хайе и Кеммериха уже нет в живых; чей черед наступит теперь?
Мы пьем, и я разглядываю их по очереди.
Рядом со мной сидит и курит Альберт, у него веселое настроение; мы с ним всегда были вместе. Напротив примостился Кат, у него покатые плечи, неуклюжие пальцы и спокойный голос. Вот Мюллер с его выступающими вперед зубами и лающим смехом. Вот Тьяден с его мышиными глазками. Вот Леер, который отпустил себе бороду, так что на вид ему дашь лет сорок.
Над нашими головами висят густые клубы дыма.
Что было бы с солдатом без табака!
Столовая — это тихая пристань, пиво — не просто напиток, оно сигнализирует о том, что ты в безопасности и можешь спокойно потянуться и расправить члены.
Вот и сейчас мы расселись поудобней, далеко вытянув ноги, и так заплевали все вокруг, что только держись.
С каким странным чувством смотришь на все это, если завтра тебе уезжать!
Ночью мы еще раз перебираемся через канал.
Мне даже как-то страшно сказать худенькой, смуглой, что я уезжаю, что, когда я вернусь, мы наверняка будем стоять где-нибудь в другом месте, а значит, мы с ней больше не увидимся.
Но, как видно, это ее не очень трогает: она только головой кивает.
Сначала это мне кажется непонятным, но потом я соображаю, в чем тут дело.
Леер, пожалуй, прав: если бы меня снова отправили на фронт, тогда я опять услышал бы от нее «pauvre garcon», но отпускник это для них не так интересно.
Ну и пошла она к черту с ее воркованием и болтовней.
Ожидаешь чудес, а потом все сводится к буханке хлеба.
На следующее утро, пройдя дезинфекцию, я шагаю к фронтовой узкоколейке.
Альберт и Кат провожают меня.
На станции нам говорят, что поезда придется ждать, по-видимому, еще несколько часов.
Кату и Альберту надо возвращаться в часть.
Мы прощаемся!
— Счастливо, Кат! Счастливо, Альберт!
Они уходят и еще несколько раз машут мне рукой.
И фигуры становятся меньше.
Их походка, каждое их движение — все это знакомо мне до мелочей. Я даже издали узнал бы их.
Вот они уже исчезли вдали.
Я сажусь на свой ранец и жду.
Мною вдруг овладевает жгучее нетерпение, — мне хочется поскорее уехать отсюда.
Я уже потерял счет вокзалам, очередям у котлов на продовольственных пунктах, жестким скамейкам в вагонах; но вот передо мной замелькали до боли знакомые виды, от которых начинает щемить сердце.
Они проплывают в красных от заката окнах вагона: деревни с соломенными крышами, нависающими над белеными стенами домов», как надвинутые на самый лоб шапки, ржаные поля, отливающие перламутром в косых лучах вечернего солнца, фруктовые сады, амбары и старые липы.
За названиями станций встают образы, от которых все внутри трепещет.
Колеса все грохочут и грохочут, я стою у окна и крепко держусь за косяки рамы.
Эти названия — пограничные столбы моей юности.
Заливные луга, поля, крестьянские дворы; по дороге, идущей вдоль линии горизонта, одиноко тащится подвода, точно по небу едет. Ждущие у шлагбаума крестьяне, махающие вслед поезду девочки, играющие на полотне дети, уходящие вглубь дороги, гладкие, не разбитые дороги, на которых не видно артиллерии.