- Значит, ты стал богатым человеком, - заключил Опи-Куон, - потому что железо дороже всего на свете.
Из этих полос получилось бы много ножей.
- Но это железо было не мое.
- Это была находка, и она принадлежит тому, кто нашел.
- Нет. Эти полосы положили белые люди.
Кроме того, полосы эти такие длинные, что ни один человек не мог бы их унести, такие длинные, что, сколько я ни смотрел, конца им не видел.
- Нам-Бок, не слишком ли это много железа? - предостерегающе заметил Опи-Куон.
- Да, мне самому трудно было поверить, хотя они лежали перед моими глазами; но глаза меня не обманывали.
Я стоял и смотрел и вдруг услышал... - Он быстро повернулся к старшине.
- Опи-Куон, ты знаешь, как ревет разгневанный морской лев?
Представь себе столько морских львов, сколько волн в море, и представь себе, что все эти морские львы соединились в одного льва, - и вот если б заревел такой лев, то рев его был бы подобен тому, который я услышал.
Рыбаки в изумлении громко вскрикнули, а у Опи-Куона отвисла челюсть.
- И вдалеке я увидел чудовище, равное тысяче китов.
Оно было одноглазое, и изрыгало дым, и оглушительно фыркало.
У меня от страха задрожали ноги, но я побежал по тропинке между двумя железными полосами.
А оно приближалось с быстротой ветра, это чудовище; и только я успел отскочить в сторону, как оно обдало мне лицо своим горячим дыханием...
Опи-Куон овладел собой, челюсть его стала на место, и он спросил:
- А потом? Что же было потом, о Нам-Бок?
- Потом оно промчалось по железным полосам мимо и не причинило мне вреда; а когда ноги у меня перестали трястись, оно уже исчезло из вида.
И в той стороне это - самое обыкновенное дело.
Этих чудовищ не боятся даже женщины и дети, и люди заставляют их там работать.
- Как мы заставляем работать наших собак? - спросил Кугах, и глаза его недоверчиво блеснули.
- Да, как мы заставляем работать наших собак.
- А как разводятся эти... эти чудовища? - поинтересовался Опи-Куон.
- Они не разводятся вовсе.
Люди искусно делают их из железа и кормят камнями и поят водой.
Камни превращаются в огонь, вода - в пар, а этот пар и есть дыхание их ноздрей и...
- Хватит, хватит, о Нам-Бок, - прервал его Опи-Куон.
- Расскажи нам о других чудесах.
Мы устали от таких, которых мы не понимаем.
- Вы не понимаете? - в отчаянии вскричал Нам-Бок.
- Нет, не понимаем, - уныло откликнулись и мужчины и женщины.
- Мы не можем понять.
Нам-Бок подумал о сложных машинах, которые разом и жнут и молотят, и о машинах, показывающих изображения живых людей, и о машинах, из которых исходят человеческие голоса, - и ему стало ясно, что его народ ни за что этого не поймет.
- А если я скажу вам, что я ездил по стране на таком железном чудовище? - спросил он с горечью.
Опи-Куон развел руками, не пытаясь скрыть свое недоверие.
- Говори, говори. Говори, что хочешь.
Мы слушаем.
- Так вот, я поехал на железном чудовище и дал за это деньги...
- Ты же сказал, что его кормят камнями.
- Я ведь сказал тебе, глупец, что деньги - это такая вещь, о которой ты понятия не имеешь.
Итак, я поехал на этом чудовище через всю страну и проезжал мимо многих селений, пока не приехал в большое селение на морском заливе.
Дома там поднимали свои крыши к самым звездам небесным, и мимо них тянулись облака, и везде было полно дыма.
И шум в этом селении был - как шум бурного моря, а народу было столько, что я бросил свою палку и перестал и думать о том, чтобы делать зарубки.
- Если бы ты делал маленькие зарубки, - укоризненно заметил Кугах, - ты мог бы рассказать нам все в точности.
- Если бы я делал маленькие зарубки! - вне себя накинулся на него Нам-Бок.
- Слушай, Кугах, ты, который только и умеешь, что царапать на кости!
Если бы я делал даже самые маленькие зарубки, то не хватило бы не только той палки, но и двадцати палок, - нет, не хватило бы всех бревен, которые выбросил прибой на берег между этим селением и соседним.
И если б всех вас с женщинами и детьми было в двадцать раз больше и если б у каждого было по двадцати рук и в каждой руке палка и нож, все равно невозможно было бы сделать зарубки на всех людей, которых я видел, - так много их было и так быстро проходили они мимо меня.
- На всем свете не может быть столько народа, - возразил Опи-Куон, ибо он был ошеломлен и не мог охватить умом таких громадных количеств.