- А что ты знаешь обо всем свете и о том, как он велик? - спросил Нам-Бок.
- Но не может быть столько народа в одном месте.
- Кто ты такой, чтобы решать, что может быть и чего не может быть?
- Да ведь ясно, что в одном месте не может быть столько народа.
Их лодки запрудили бы все море, так что негде было бы повернуться.
И каждый день они вылавливали бы из моря всю рыбу - и все равно на всех бы ее не хватало.
- Казалось бы, так оно и должно быть, - ответил Нам-Бок, заканчивая беседу.
- И, однако, это правда. Я видел все собственными глазами и потому бросил свою палку.
Он зевнул во весь рот и поднялся.
- Я приплыл издалека.
День был долгий, и я устал.
Сейчас я лягу спать, а завтра мы еще поговорим о том, что я видел.
Баск-Ва-Ван боязливо заковыляла вперед и гордясь своим удивительным сыном и в то же время испытывая перед ним благоговейный ужас. Она привела его в свою хижину и уложила на жирный вонючий мех.
Но мужчины остались у костра, чтобы держать совет, и на этом совете долго шептались и спорили.
Прошел час и другой - Нам-Бок спал, а разговор у костра все продолжался.
Вечернее солнце склонилось к северу и в одиннадцать часов остановилось почти прямо на севере.
Тогда старшина и резчик по кости покинули совет и разбудили Нам-Бока.
Он, мигая со сна, взглянул им в лица и повернулся на другой бок.
Но Опи-Куон беззлобно, но решительно начал трясти его за плечи, пока тот совсем не пришел в себя.
- Ну-ну, Нам-Бок, вставай! - приказал он.
- Пора!
- Опять есть? - вскричал Нам-Бок.
- Нет, я не голоден.
Ешьте сами и дайте мне спать.
- Пора уходить! - заревел Кугах.
Но Опи-Куон был не так резок.
- Ты в паре со мной ходил на байдарке, когда мы были мальчиками, - сказал он.
- Мы вместе первый раз вышли на охоту за тюленями и вытаскивали лососей из западни.
И ты возвратил меня к жизни, Нам-Бок, когда море сомкнулось над моей головой и меня стало затягивать под черные скалы.
Вместе мы голодали, и дрогли от холода, и заползали вдвоем под одну шкуру, и лежали рядом, тесно прижавшись друг к дружке.
Из-за всего этого, из-за того, что я дружил с тобой, мне очень жалко, что ты возвратился к нам таким необыкновенным лжецом.
Мы ничего не понимаем, и головы у нас кружатся от всего, что ты рассказал.
Это нехорошо, и в совете было много толков.
И мы решили, что ты должен уйти, чтобы не смущать нас и не туманить нам разум необъяснимыми вещами.
- Все вещи, о которых ты говорил, - это тени, - подхватил Кугах.
- Ты принес их из мира теней и в мир теней должен возвратить их.
Твоя байдарка готова, и люди племени ждут.
Они не уснут спокойно, пока ты не уйдешь.
Нам-Бок растерянно смотрел на старшину, но не перебивал его.
- Если ты Нам-Бок, - говорил Опи-Куон, - то ты поразительный и опасный лжец; если ты тень Нам-Бока, то ты говорил о тенях, а живым людям не годится знать то, что касается теней.
Мы думаем, что большое селение, о котором ты нам рассказал, - это жилище теней.
Там витают души мертвых; ибо мертвых много, а живых мало.
Мертвые не возвращаются.
Ни один мертвый еще не вернулся, ты первый с твоими удивительными рассказами.
Не подобает мертвым возвращаться, и если мы это допустим, нам грозит большая беда.
Нам-Бок хорошо знал свой народ и понимал, что решение совета непреложно.
Поэтому он покорно пошел к берегу, где его посадили в байдарку и в руку сунули весло.
Отбившийся от стаи дикий гусь одиноко кричал где-то над морем, и волны с глухим плеском накатывались на песок.
Мутные сумерки нависли над землей и водою, а на севере слабо тлело тусклое солнце, окутанное кроваво-красным туманом.
Чайки летали низко.