Дул резкий и холодный береговой ветер, и черные, клубящиеся тучи предвещали непогоду.
- Из моря ты вышел, - точно произнося заклинание, нараспев проговорил Опи-Куон, - и обратно в море уходишь.
Так восстановится равновесие вещей и все придет в законный порядок.
Баск-Ва-Ван, прихрамывая, подошла поближе и закричала:
- Благословляю тебя, Нам-Бок, ибо ты вспомнил меня!
Но Кугах, оттолкнув байдарку от берега, сорвал шаль с плеч старухи и кинул ее Нам-Боку.
- Мне холодно в долгие зимние ночи, - жалобно простонала она, - мороз так и пробирает старые кости.
- Эта вещь - тень, - ответил резчик, - а тень тебя не согреет.
Нам-Бок встал, чтобы ветер донес его слова до нее.
- О Баск-Ва-Ван, мать, родившая меня! - воскликнул он.
- Слушай слова Нам-Бока, твоего сына.
В байдарке хватит места для двоих, и он хочет, чтобы ты ушла с ним.
Там, куда он держит путь, вдоволь и рыбы и жира.
Мороз туда не приходит, и жизнь там легка, и железные вещи работают на человека.
Пойдем со мной, о Баск-Ва-Ван!
Она колебалась, а байдарку тем временем относило от берега; тогда, собрав силы, она крикнула высоким, дребезжащим голосом:
- Я стара, Нам-Бок, и скоро отойду в жилище теней.
Но мне не хочется уходить раньше, чем пришел мой срок.
Я стара, Нам-Бок, и мне страшно.
Луч света брызнул на сумрачное море и озарил лодку и человека сиянием пурпура и золота.
Рыбаки притихли, и только слышался шум ветра да крики низко летавших чаек.