Отдавая распоряжения носильщикам, он свободно объяснялся по-гречески, а когда сели в лодку и гребцы попросили прибавки, он сказал что-то, отчего все засмеялись, пожали плечами и спорить не стали.
Багаж Кэразерса на таможне не досматривали, его спутник обменялся с чиновниками рукопожатием, и оба вышли на залитую солнцем площадь, где стоял большой желтый автомобиль.
- Вы сами поведете машину? - спросил Кэразерс.
- Я шофер ее милости.
- А, вот как.
Я не знал.
Он был одет не как шофер.
Белые парусиновые брюки, сандалии на босу ногу, белая теннисная рубашка без галстука, с распахнутым воротом, и соломенная шляпа.
Кэразерс нахмурился.
Напрасно Бетти позволяет шоферу садиться за руль в таком виде.
Правда, ему пришлось подняться до рассвета и, похоже, ехать до виллы будет жарко.
Может быть, обычно он носит ливрею.
Он не маленького роста, хоть и ниже Кэразерса - в том метр восемьдесят два,-но плечистый, крепко сбит и кажется коренастым.
Не толстый, скорее упитанный; похоже, у него отличный аппетит и ест он в свое удовольствие.
Еще молод, лет тридцать, тридцать один, но уже очень плотный и когда-нибудь станет просто тушей.
А пока он отменный здоровяк.
Широкое лицо покрыто темным загаром, вздернутый нос толстоват, выражение словно бы недовольное.
Светлые усики.
Странно, Кэразерсу показалось, будто когда-то он уже видел этого человека.
- Давно вы служите ее милости?
- Да, можно сказать, порядком.
Кэразерс нахмурился чуть сильнее.
Ему не очень нравилось, как разговаривает этот шофер.
И почему-то не обращается к нему "сэр".
Пожалуй, Бетти дает ему слишком много воли.
Очень на нее похоже - не держать прислугу в строгости.
Но это большая ошибка.
При случае надо будет ей намекнуть.
Он встретился глазами с шофером - никаких сомнений, у того блеснула во взгляде веселая искорка.
Непонятно почему.
Кэразерс не представлял, что в нем может показаться забавным.
- Это, я полагаю, древний город крестоносцев, - сухо сказал он, указывая на зубчатые крепостные стены.
- Да.
Ее милость вам покажет.
В бойкое время у нас тут полно туристов.
Кэразерс хотел держаться приветливо.
Он подумал, что можно, пожалуй, сесть рядом с шофером, а не отдельно позади, и уже собирался это предложить, но его не спросили.
Шофер велел носильщикам сложить чемоданы Кэразерса на заднее сиденье и, усаживаясь за руль, сказал:
- Залезайте, поедем.
Кэразерс сел с ним рядом, и они покатили по белой дороге вдоль берега.
Через несколько минут выехали из города.
Ехали молча.
Кэразерс держался с подчеркнутым достоинством.
Он чувствовал, что шофер склонен к фамильярному обращению, и не желал дать для этого повод.
Он льстил себя мыслью, что умеет заставить тех, кто ниже его, знать свое место.
И втайне язвительно усмехнулся: не придется долго ждать, чтобы этот шофер начал величать его сэром.
Но утро было чудесное; белая дорога бежала среди оливковых рощ, порой проезжали мимо крестьянских домиков с белыми стенами и плоскими крышами, это напоминало Восток, будоражило воображение.
А впереди ждала Бетти.
Кэразерс любил, а потому настроен был доброжелательно ко всем на свете и, закуривая, решил из великодушия предложить сигарету и шоферу.
В конце концов, Англия очень далеко, они на Родосе, да и времена теперь демократические.