Ее комната, расположенная над гостиной, была почти так же просторна.
Обставлена она была в итальянском стиле и, как это принято по новой моде, походила скорее не на спальню, а на небольшую гостиную.
По стенам прекрасные полотна Панини (Панини Джованни-Паоло - итальянский живописец середины XVIII века - прим.автора), два красивых шкафчика.
Кровать венецианская, чудесно раскрашенная.
- Внушительных размеров ложе для вдовствующей дамы, - пошутил Кэразерс.
- Громадина, да?
Но прелесть. Я не могла ее не купить.
Она стоила безумных денег.
Взгляд Кэразерса упал на столик подле кровати.
На столике лежали две-три книги, пачка сигарет и на пепельнице вересковая трубка.
Странно!
Для чего Бетти возле постели курительная трубка?
- Посмотрите-ка на этот cassone (ларь - ит.).
Правда, чудесная роспись?
Я чуть не закричала от радости, когда на него наткнулась.
- Наверно, он тоже стоил безумных денег.
- Даже не решаюсь вам сказать, сколько я за него заплатила.
Когда они выходили из комнаты, Кэразерс опять бросил беглый взгляд на столик.
Трубка исчезла.
Странно, зачем Бетти в спальне трубка, уж наверно сама она трубку не курит, а если бы курила, не стала бы это скрывать, но, конечно, тут может найтись десяток разумных объяснений.
Возможно, это приготовленный кому-то подарок - одному из знакомых итальянцев или даже Альберту. Кэразерс не разглядел, обкуренная трубка или новая, а может быть, это образчик, который она попросит его взять с собой в Англию, чтобы он прислал еще такие же.
С минуту Кэразерс недоумевал и, пожалуй, немножко забавлялся этим пустяковым случаем, а потом выбросил его из головы.
В тот день они думали поехать на дальнюю прогулку, взяв с собой поесть, вести машину Бетти собиралась сама.
Перед отъездом Кэразерса предполагалось двухдневное плаванье, чтобы он повидал Патмос и Кос, и Альберт готовил яхту, возился с моторами.
День выдался на славу.
Бетти с Кэразерсом побывали на развалинах старинного замка, взобрались на гору, поросшую златоцветником, гиацинтами и нарциссами, и вернулись смертельно усталые.
Почти сразу после ужина они разошлись, и Кэразерс лег в постель.
Почитав немного, он погасил свет.
Но сон не шел.
Под москитной сеткой было жарко.
Он ворочался с боку на бок.
Потом подумал, что хорошо бы пойти к бухточке у подножия холма и искупаться.
До нее каких-нибудь три минуты ходу.
Он надел сандалии, захватил полотенце.
Светила полная луна, и за ветвями олив блестела на море лунная дорожка.
Но, оказалось, он не один догадался, что в такую лучезарную ночь приятно искупаться: он уже хотел выйти из-под олив на берег, как вдруг заслышал чье-то присутствие.
И вполголоса выбранился - досадно, кто-то из слуг Бетти купается, не очень-то удобно им помешать.
Деревья подступали чуть не к самой воде, он нерешительно помедлил в их тени.
И вздрогнул, неожиданно услышав слова:
- Где мое полотенце?
Говорили по-английски.
Из воды вышла женщина, остановилась у песчаной кромки.
Навстречу из темноты вышел обнаженный мужчина, только полотенце обернуто вокруг бедер.
Эта женщина - Бетти.
Совершенно нагая.
Мужчина накинул на нее купальный халат и принялся растирать ее.
Она оперлась на него, вытянула сначала одну ногу, потом другую, и он, поддерживая, обнял ее за плечи.
Это был Альберт.
Кзразерс повернулся и кинулся бежать в гору.
Бежал вслепую, спотыкался.