Его охватил необычайный восторг и в то же время смирение, он ощутил благоговейный трепет при мысли о высотах, которых способен достичь божественный дух, заключенный в человеке.
Пароход отчаливал в субботу, и в четверг, когда уехали после обеда гости, Кэразерс сказал:
- Надеюсь, завтра вечером мы будем одни.
- Вообще-то на завтра я пригласила одну египетскую семью, они проводят здесь лето.
Она - сестра бывшего хедива (хедив - титул вице-короля Египта, наместника турецкого султана в период зависимости Египта от Турции (1867 1914) - прим. ред.), очень умная женщина.
Я уверена, вам она понравится.
- Но ведь завтра мой последний вечер.
Разве мы не можем побыть одни?
Бетти кинула на него быстрый взгляд.
Ее глаза смеялись, но он смотрел серьезно.
- Как хотите.
Могу условиться с ними на другой день.
- Да, пожалуйста.
Назавтра Кэразерсу предстояло выехать спозаранку, вещи его были уже уложены.
Бетти сказала, что ему незачем переодеваться к столу, но он возразил, что предпочитает одеться, как подобает.
В последний раз они сидели за обедом друг против друга.
Столовая с приглушенным абажурами освещением была пустынна и чопорна, но в огромные распахнутые окна вливался летний вечер и придавал всему какую-то ненавязчивую роскошь.
Словно это особая трапезная в монастыре, куда удалилась вдовствующая королева, дабы провести остаток дней своих во благочестии, но без чрезмерной строгости.
Кофе пили на веранде.
Кэразерс выпил рюмочку-другую ликера.
Он изрядно нервничал..
- Бетти, дорогая, я должен вам кое-что сказать,- начал он.
- Вот как?
На вашем месте я ничего не стала бы говорить.
Она сказала это мягко.
Она сохраняла полное спокойствие, зорко следила за ним, но в синих глазах ее поблескивала усмешка.
- Я не могу иначе.
Она пожала плечами и промолчала.
Кэразерс почувствовал, что голос его немного дрожит, и обозлился на себя.
- Вы знаете, что многие годы я был безумно в вас влюблен.
Даже не знаю, сколько раз я просил вас стать моей женой.
Но, в конце концов, все на свете меняется, и люди тоже меняются, не так ли?
Мы с вами уже немолоды.
Теперь вы согласитесь выйти за меня, Бетти?
Она улыбнулась ему своей бесконечно обаятельней улыбкой - такой доброй, такой открытой и все еще, все еще такой поразительно невинной.
- Вы прелесть, Хэмфри.
Ужасно мило с вашей стороны опять сделать мне предложение.
Я очень, очень тронута.
Но, знаете, я верна своим привычкам, я привыкла вам отказывать и не могу изменить этой привычке.
- Почему?
Это прозвучало у него воинственно, почти зловеще, так что Бетти вскинула на него глаза.
Она вдруг побледнела от гнева, но тотчас овладела собой.
- Потому что не хочу,- с улыбкой сказала она.
- Вы намерены выйти за кого-то еще?
- Я?
Нет.
Конечно, нет.
Она надменно выпрямилась, словно на миг в ней взыграла гордость, унаследованная от предков, и вдруг рассмеялась.
Но только она одна могла бы сказать, позабавило ее чем-то предложение Хэмфри или насмешила какая-то мимолетная мысль.
- Бетти, умоляю вас, будьте моей женой.