В единственной комнате стояли кровать, топорные самодельные стулья, стол и кое-какая кухонная утварь.
Под деревом, росшим у входа, стоял еще один стол, а рядом с ним — скамейка.
За домом был небольшой загон для кур.
Не могу сказать, что этот человек был рад нас видеть.
Подарки он принял как должное, не поблагодарив за них, и даже немного разворчался, не найдя среди них чего-то такого, в чем он нуждался.
Вообще же он был молчалив и угрюм.
Новостями он не интересовался — кроме его островка, остального мира для него не существовало.
К владениям своим он относился ревностно, чувствуя себя собственником; островок называл «мой курорт» и опасался, что здешние заросли кокосовых пальм привлекут внимание какого-нибудь предприимчивого торговца копрой.
Меня он тоже встретил подозрительно и спросил угрюмо, чем это я занимаюсь в этих краях.
Он с трудом подбирал слова; казалось, старик обращался скорее к самому себе, чем к нам. Жутковато было слышать, как он что-то бормотал себе под нос, славно нас в комнате вовсе не было.
Но все-таки и его проняло, когда шкипер поведал ему о кончине одного его старого знакомца и сверстника.
— Старик Чарли умер… Как это ужасно!
Старик Чарли умер…
Он повторял эти слова снова и снова.
Я спросил, читает ли он что-нибудь.
— Почти нет, — ответил он безразлично.
Похоже было, что, кроме еды, собак и кур, его не интересовало больше ничего.
Если верить тому, что пишут в книгах, многолетнее общение с природой и с морем должно было открыть ему многие сокровенные тайны.
Но этого не случилось.
Он как был, так и остался дикарем, тупым, бранчливым, невежественным морским бродягой.
Глядя на его мало приятное сморщенное лицо, я гадал, что же такое случилось за те три ужасных года и заставило этого человека обречь себя на долголетнее одиночество.
В его блеклых голубых глазах мне хотелось прочесть разгадку тайны, которую он унесет с собой в могилу.
Я попытался представить себе, каким мог бы быть его конец.
Однажды на остров высадится какой-нибудь ловец жемчуга, но на берегу у кромки воды его не встретит молчаливый и подозрительный Немец Гарри.
Тогда он войдет в хибару и там обнаружит на кровати неузнаваемые человеческие останки.
Кто знает, может, он обыщет тогда весь остров в поисках спрятанных жемчужин, будораживших воображение стольких искателей приключений.
Но, думается мне, не сможет он ничего найти: перед смертью Немец Гарри позаботится, чтобы никому не удалось разыскать сокровища. И превратятся они в прах в том самом тайнике, где покоятся.
Вернется тогда ловец жемчуга на свое суденышко и остров вновь станет необитаемым.