А может, даже и после этого.
— Прежде чем продолжать обсуждение, — Джонсон встал и взял в руки шляпу, — давайте-ка просмотрим эту ленту.
Не уверен, сможем ли мы…
Я знал, что было у него на уме: дилетанты, самоделка… Вдруг порнография?
Мы забрали коробки с лентой из сейфа и поехали на кинофабрику на бульваре Сансет.
Верх у машины был опущен, и Майк громогласно выразил надежду, что Руфь догадается купить спортивные рубашки — в них не так жарко.
— Жена? — небрежно бросил Джонсон.
— Секретарша, — равнодушно, в тон ему, ответил Майк.
— Вчера прилетели поздно вечером, и сейчас она покупает всем нам летний гардероб.
Наш престиж в глазах Джонсона явно возрос.
Из кинофабрики — длинного низкого здания со служебными кабинетами по фасаду, цехами и техническими лабораториями на задворках — вышел служитель и принял у нас чемодан с роликами.
Джонсон провел нас через боковую дверь и кого-то окликнул — имени мы не разобрали.
Неизвестный оказался киномехаником: он забрал коробки с пленкой и скрылся в кинобудке.
С минуту мы посидели в мягких креслах, но вот механик звонком возвестил, что все готово.
Джонсон посмотрел на нас, мы кивнули.
Он нажал выключатель, вделанный в подлокотник кресла, и верхний свет потух.
Сеанс начался.
Фильм шел час десять минут.
Мы неотрывно следили за Джонсоном, как коты за мышиной норой.
Когда на экране появилась надпись «Конец», Джонсон нажал на кнопку, чтобы включили свет, и повернулся к нам.
— Откуда у вас эта лента?
— Ну как, найдем общий язык? — улыбнулся Майк.
— Общий язык?! — с жаром выпалил Джонсон.
— Еще бы! Получится грандиознейший фильм, каких еще свет не видал!
Из будки вышел киномеханик.
— Слушайте, вот это фильм так фильм!
Откуда он взялся?
Майк покосился на меня.
Я предупредил:
— Только никому ни слова.
Джонсон посмотрел на киномеханика, тот пожал плечами:
— Моя хата с краю.
Я подсунул им крючок с наживкой:
— Этот фильм снимался не в Соединенных Штатах.
А где именно — значения не имеет.
Джонсон тут же клюнул, разом проглотив и крючок, и леску, и грузило:
— В Европе!
Ну конечно. Гм… Германия.
Нет, Франция.
Россия, возможно Эйнштейн, или Эйзенштейн, как его там зовут…
Я мотнул головой:
— Неважно.
Всех ведущих актеров либо нет в живых, либо они уже не снимаются, но вот наследники… вы же понимаете…
Джонсон понимал.
— Совершенно верно.
Рисковать нет смысла.
А где остальной материал?
— Кто знает?
Нам и так повезло, что столько сумели сохранить.
Удастся сделать фильм?