Если уж они не улавливали разницы, то, значит, комбинированные съемки были виртуозны.
Им было понятно, почему мы хотим сохранить в тайне столь совершенный метод.
— Мы можем дать твердую гарантию, что позднее вас ожидает новая работа.
Их интерес был очевиден.
— Не будем предсказывать, когда именно, или договариваться о чем-то конкретном, но у нас в колоде еще найдутся один-два козырных туза.
Нам понравилось сотрудничать с вами, и мы хотим, чтобы впредь было так же.
А теперь просим извинить: у нас свидание с блондинкой.
Джонсон не ошибся: за право проката торг шел как на аукционе.
Мы, точнее, Джонсон, заключили весьма выгодный контракт с компанией «Юнайтед Амьюзмент» и сетью принадлежащих ей кинотеатров.
Разбойник Джонсон получил обусловленный процент прибыли от нас и, видимо, сорвал еще более жирный куш с «Юнайтед».
Кесслер и другие сотрудники Джонсона подняли в специальных журналах жуткую шумиху, хвастаясь своей причастностью к созданию фильма, завоевавшего Оскара.
И не только Оскара, но и все другие призы и премии, какие когдалибо присуждались кинокартинам.
Даже европейцы пришли от него в восторг.
Они ведь обожают реализм.
И, посмотрев фильм, поняли, что перед ними настоящее искусство. Впрочем, это поняли и все остальные.
Наш успех вскружил Руфи голову.
Она сразу же захотела обзавестись секретарем.
Ей и правда нужен был помощник, чтобы отбиваться от всяких придурков, которые нам проходу не давали.
Мы разрешили ей нанять помощницу.
Она подыскала хорошую машинистку лет пятидесяти.
Руфь — девушка интересная и себе на уме.
Когда ее отец стал усиленно намекать, что мечтает взглянуть на Тихий океан, мы увеличили ей жалованье с условием, что папаша останется подальше от нас.
Мы и втроем весело проводили время.
Премьера фильма состоялась одновременно в Нью-Йорке и Голливуде.
Мы отправились на премьеру вместе с Руфью, в смокингах, важные, как лорды.
Прекрасное это чувство — сидя ранним утром на полу, читать рецензии, от которых приятно кружится голова.
Еще лучше знать, что денег у тебя куры не клюют.
Джонсон и его люди полностью разделяли наше ликованье.
Думаю, вначале кошелек у него был не слишком тугой, и теперь все мы с наслаждением купались в лучах славы.
А слава была поистине лучезарная.
Каждый из нас стал знаменитостью, о нас писали и говорили даже больше, чем мы смели надеяться.
Кто-то пустил-таки слух, что мы изобрели новый аппарат для комбинированных съемок, и все крупные кинокомпании охотились за этим, как они полагали, чрезвычайно удобным и экономичным изобретением.
Киностудии, которые даже и не помышляли снимать полнометражный костюмно-исторический фильм, глядя на то, какие сборы делает «Александр Македонский», тотчас же включили такие фильмы в свои творческие планы.
Как сообщил Джонсон, в наш адрес поступило несколько весьма заманчивых предложений, но мы с притворно кислыми минами объявили, что завтра улетаем в Детройт, и просили его на время подменить нас.
Помоему, он не поверил, что мы действительно покидаем Голливуд, но мы не шутили.
И уехали на следующий же день.
В Детройте мы сразу взялись за работу, воодушевленные сознанием, что избрали правильный путь.
Руфь с утра до вечера отражала натиск бесчисленных визитеров.
Мы не принимали ни журналистов, ни бизнесменов — никого.
Времени не было.
Мы занимались фотографией.
Отсылали проявлять в Рочестер негатив за негативом.
Оттиски возвращались к нам, а негативы оставались на хранении в Рочестере.
Из Нью-Йорка мы пригласили представителя одного из крупнейших издательств страны и заключили с ним контракт.
Если заинтересуешься, то в вашей центральной библиотеке найдутся выпущенные нами книги.
Сотни больших тяжелых томов, на каждой странице четкий оттиск с негатива размером 20 X 25 см.
Собрание таких томов было направлено во все главные библиотеки и университеты мира.
Мы с Майком получили огромное удовольствие, разрешив кое-какие проблемы, над разгадкой которых ученые бились долгие годы.
Например, в посвященный Римской империи том вошел целый ряд иллюстраций, изображающих внутреннее устройство не только трирем, но и боевой пентеры. (Разумеется, это отнюдь не убедило ни профессуру, ни яхтсменов-любителей.) Мы опубликовали серию панорамных фотоснимков Рима (сделанных с интервалом в столетие), показав, как менялся город на протяжении тысячи лет.
Виды с птичьего полета — Равенна и Лондиниум, Пальмира и Помпеи, Эборакум (ныне Йорк) и Византий.