— Да, мистер Левко?
— Ваши справедливость и непредвзятость общеизвестны.
Уголки его рта опустились, он нахмурился.
— Не согласитесь ли вы помочь нам доказать, что всякие обманы и трюки тут исключены?
Бронсон обдумал мою просьбу и медленно кивнул в знак согласия.
Обвинители заявили протест, который был отклонен.
— Назовите, пожалуйста, поточнее какое-нибудь место, где вы находились в какое-то определенное время.
Любое место, где, как вы совершенно уверены и можете под присягой подтвердить, не было ни скрытых кинокамер, ни наблюдений.
Судья задумался.
Шли секунды, минуты, напряжение звенело струной, я затаил дыхание.
Наконец он произнес: — Тысяча девятьсот восемнадцатый год, одиннадцатое ноября.
Майк пошептал мне на ухо.
Я спросил:
— Не укажете ли время суток более определенно?
Судья Бронсон взглянул на Майка.
— Ровно одиннадцать утра.
Час, когда было подписано перемирие.
— Он умолк, затем продолжил:
— Ниагарский водопад.
Ниагарский водопад, штат Нью-Йорк.
В тишине защелкали рычажки аппарата, опять послышался шепот Майка.
Я сказал:
— Надо выключить свет.
Судебный пристав встал.
— Смотрите, пожалуйста, на стену, левее, вон туда.
Мне кажется, если судья Кассел немного отодвинет назад кресло… Мы готовы.
Бронсон посмотрел на меня и перевел взгляд на левую стену зала: — Я тоже.
Верхний свет погас, до меня долетело ворчание телеоператоров.
Я тронул Майка за плечо.
— Выдай им, Майк!
Все мы в душе актеры, и Майк не исключение.
Внезапно из ниоткуда вниз в бездну хлынул отливающий ледяным блеском сокрушительный поток.
Ниагарский водопад.
По-моему, я уже упоминал, что никак не могу побороть в себе боязнь высоты.
Это вообще мало кому удается.
И когда изображение стремительно понеслось вниз, я услыхал судорожный вздох зала.
Вниз, все дальше и дальше, и вот наконец остановилось на краю безмолвного водопада, фантастичного, сверхъестественного в своем холодном, окаменевшем величии.
Майк, как я понял, настроил аппарат ровно на одиннадцать часов.
Затем возник американский берег Ниагары.
Медленный наезд.
Несколько туристов застыли в чуточку смешных позах.
Снег на земле, снежинки в воздухе.
Время замерло, остановилось, и как бы в ответ стали тише биться сердца.
Бронсон отрывисто бросил:
— Стоп!
Парочка. Молодые люди.
Длинная юбка, высокий, наглухо застегнутый воротник мундира, длиннополая шинель. Двое стоят обнявшись.
Зашуршал рукав Майка — фигуры ожили.
Девушка плачет, солдат улыбается.
Девушка отвернулась, юноша притянул ее к себе почти насильно.