Лишь в самом конце своего длительного пике я рискнул приоткрыть глаза и вновь увидал перед собой улицу.
— Можно вверх в любую точку атмосферы вплоть до слоя Хевисайда, можно вниз в глубь любой шахты, в любое место, в любое время, — донесся до меня голос Майка.
Изображение потускнело, расплылось, и вместо улицы возникла долина, поросшая редким сосняком.
— Отыскать захороненный клад?
Запросто.
И выкопать его. Только чем?
Деревья исчезли, он захлопнул крышку радиолы и сел на стул. Я включил свет.
— Как сколотить состояние, если нет начального ,капитала?
Я промолчал.
— Я дал в газету объявление с предложением отыскивать утерянные вещи. Первым моим клиентом оказался полицейский, который потребовал у меня лицензию на право заниматься частным сыском.
Я понаблюдал всех крупных биржевых воротил страны, нагляделся, как они в своих конторах продают и покупают акции и планируют очередные биржевые операции.
Что, по-вашему, будет, если я попытаюсь продать информацию о состоянии рынка? Я своими глазами видел, как на бирже искусственно взвинчивают и сбивают курс акций, а мне с трудом удавалось наскрести денег на газетенку, которая меня обо всем этом потом осведомляла.
Я следил, как перуанские индейцы закапывают в землю сокровища — выкуп за плененного вождя. Но у меня нет денег на билет до Перу и не на что купить снаряжение, чтобы выкопать этот клад.
Он встал и принес еще две бутылки пива.
К этому времени в голове у меня забродили кое-какие идейки.
— Я наблюдал, как писцы переписывают книги, впоследствии сгоревшие в Александрии. Кто поверит мне, кто купит копию, даже если я ее изготовлю?
За кого меня примут, если я нагряну в Национальную библиотеку и заявлю, что хранящиеся у них исторические труды нуждаются в переработке?
А сколько людей будут рваться затянуть петлю на моей шее, узнай они, что я видел, как они воровали, убивали или даже просто принимали ванну?
В какой сумасшедший дом меня упрячут, если я предъявлю фотографию Джорджа Вашингтона, или Юлия Цезаря, или Иисуса Христа?
Я согласился: вероятно, он прав, но…
— Отчего, по-вашему, я прозябаю здесь, в этой дыре?
Вы видели, какой фильм я показывал за десять центов?
Десять центов — вот мой предел, потому что у меня не было денег купить кинопленку и сделать фильм так, как, я знаю, следовало бы.
— От волнения у него заплетался язык.
— Я это делаю, потому что у меня нет денег на самое необходимое для того, чтобы достать деньги, которые будут необходимы… — Он в сердцах наподдал ногой стул, и тот отлетел к противоположной стене.
Стало ясно: появись я на день позже, компании «Филипс» крупно бы повезло.
Да и для меня, может быть, все сложилось бы лучше.
Между прочим, хоть мне всегда твердили, что толку из меня никогда не выйдет, никто еще не упрекал меня в нежелании зашибить лишний доллар.
Особенно если доллар сам плывет в руки.
Я увидел перед собой богатство, шальные деньги, самые шальные и самые скорые в мире.
С минуту я так отчетливо ощущал себя на куче золота, что у меня дыхание сперло и голова пошла кругом.
— Майк, — сказал я, — давай-ка допьем пиво и сходим куда-нибудь, где можно выпить еще, а заодно и перекусить.
Нам есть о чем потолковать.
Так мы и поступили.
Пиво превосходно развязывает язык, к тому же что-что, а уж ловко провести беседу я всегда умел, и, когда мы вышли из бара, у меня составилось вполне ясное представление о том, что у Майка на душе.
А к тому времени, как устроились на ночлег за картонным экраном, мы уже стали компаньонами.
Помнится, мы не скрепляли свой союз рукопожатием, но он остается в силе и по сей день.
Майк для меня — лучше всех, и, верится мне, я для него тоже.
Встретились мы шесть лет назад, и всего лишь за год я навострился огибать углы там, где раньше лез напролом.
Через неделю после нашей первой встречи я с толстым портфелем в руках отправился автобусом в фешенебельный район Детройта — Гросс-Пойнт.
Два дня спустя я вернулся оттуда на такси — с пустым портфелем, зато с полными карманами денег.
Операция была несложной.
— Мистер Джонс (или Смит, или Браун), я из фотостудии «Аристократ. Личные и интимные портреты».
Мы решили, что вам может понравиться вот эта фотография — на ней вы и… О нет, это всего-навсего пробный оттиск, негатив у нас в досье… Ну, если вы действительно заинтересованы, я опять загляну послезавтра с нашим досье… Я уверен, вы захотите приобрести нашу продукцию, мистер Джонс.
Благодарю вас, мистер Джонс…
Нечистоплотно?
Безусловно.
Шантаж всегда нечистоплотен.
Но будь у меня жена, семья и хорошая репутация, я бы довольствовался домашним ростбифом и думать забыл о ресторанной курочке под пикантным соусом, да к тому же с весьма сильным душком.
Майку это претило куда больше, чем мне.