Пришлось долго убеждать его, доказывая, что-де цель оправдывает средства и как бы там ни было, а этим людям ничего не стоит раскошелиться.
К тому же, если кто поднимет скандал, отдадим негативы бесплатно.
Некоторые из снимков были весьма нескромными.
Итак, у нас появился капитал, небольшой, но для начала достаточный.
Прежде чем сделать следующий шаг, нужно было кое-что серьезно обдумать.
Многие зарабатывают на жизнь, убеждая миллионы покупателей, что, к примеру, мыло «Стико» — лучшее в мире.
Наша задача была гораздо сложнее: во-первых, мы должны выпускать продукцию, пользующуюся спросом и прибыльную; во-вторых, мы должны убедить миллионы и миллионы людей, что наш «товар» не подделка и гарантирует полную достоверность.
Как известно, любое суждение если на все лады достаточно долго и достаточно громко повторять его — для многих, а то и для большинства превращается в непогрешимую истину.
Значит, необходимо придать рекламе международный размах.
В расчете на скептиков, которые не доверяют даже самой изощренной рекламе, мы предусмотрели иную тактику.
А поскольку другой возможности у нас явно не будет, надо было с первого же раза без промаха попасть в цель.
Без аппарата Майка наш замысел был бы невыполним и все усилия тщетны.
Много воды пополам с потом утекло, прежде чем мы выработали — как считали тогда и считаем до сих пор — единственно реальный план.
Мы изыскали единственно возможный путь воздействовать на умы человечества, не встречая отпора, — через сферу развлекательного искусства.
В обстановке строжайшей секретности, лишь продумав все до мелочей, мы приступили к делу.
Сперва мы, вернее, Майк, так как я на месяц уехал в Рочестер, подыскали и сняли подходящее здание, где раньше помещался какой-то банк.
Мы распорядились замуровать окна, оборудовать на первом этаже шикарную контору с пуленепробиваемыми стеклами (моя идея!), установить кондиционеры и переносной бар; по желанию Майка сделали дополнительную электропроводку и наняли блондинку-секретаршу, которая полагала, что работает в «Экспериментальной лаборатории М. и Э.».
Вернувшись из Рочестера, я взял на себя руководство строителями и электриками, а Майк предавался безделью в номере гостиницы «Люкс-Кадиллак», любуясь из окна своим бывшим кинотеатром.
Если верить новейшим слухам, там теперь торговали снадобьями из змеиного яда.
Когда «студия», как мы ее прозвали, была готова, Майк перебрался туда, а блондинка приступила к своим будничным обязанностям, сводившимся к чтению любовных романов да отваживанию торговцев и коммивояжеров.
Сам я отправился в Голливуд.
С неделю я копался там в картотеке Отдела подбора киноактеров, пока выискал то, что нужно. Однако пришлось еще месяц убить на завязывание нужных знакомств, закулисные переговоры и даже взятки, чтобы получить напрокат хорошую камеру для цветной съемки.
Свалив эту гору с плеч, я вернулся в Детройт; одновременно из Рочестера на грузовике прибыла киноаппаратура, цветная пленка и фотокассеты.
Итак, все было готово.
Отмечали мы тот день торжественно.
Поплотнее задернули шторы и откупорили одну из заранее припасенных бутылок шампанского.
На нашу блондинку-секретаршу, служебные обязанности которой пока что заключались в приемке бандеролей, ящиков и коробок, это явно произвело впечатление.
Бокалами для вина мы не обзавелись, но это нас не смущало.
Однако мы были слишком взвинчены и осушили всего одну бутылку, а остальные отдали блондинке и отпустили ее домой.
Когда она ушла — как мне показалось, разочарованная, что так славно начатая вечеринка слишком рано кончилась, мы заперли входную дверь, перешли в студию, закрылись на ключ и приступили к делу.
Как я уже упоминал, окна у нас в студии были замурованы.
Выкрашенные тускло-черной краской стены и высокий потолок придавали ей строгий, но отнюдь не мрачный вид.
Посреди студии стояла кинокамера, заряженная цветной пленкой.
Аппарат Майка был сдвинут в сторону, готовый проецировать изображение на торцовую стену.
Не совсем на стену, конечно, ведь воспроизводимые прибором объемные изображения возникают в воздухе, как бы в точке, где скрещиваются лучи двух прожекторов.
Майк откинул крышку, и в слабом свете контрольных приборов я увидел его силуэт.
— Ну что? — выжидающе спросил Майк.
Мое самочувствие в тот миг было отменным, чему немало способствовал туго набитый бумажник.
— Командуй парадом, Майк, — отозвался я. Щелкнул переключатель.
И вот перед нами возник юноша — он умер двадцать пять веков назад, но казался таким живым, что его хотелось потрогать.
Александр.
Александр Македонский.
Я позволю себе подробно рассказать о первой нашей кинокартине.
Думаю, мне никогда не забыть тех первых полутора лет.
Вначале мы как бы прожили вместе с великим полководцем всю его жизнь, от начала и до конца.
Пропускали, конечно, всякие мелочи, проскакивая порою несколько дней, недель и даже лет.
Случалось, мы теряли его или обнаруживали, что он переместился в пространстве.
Тогда нам, как артиллеристам, берущим цель в вилку, приходилось то возвращаться назад, то прыгать во времени вперед, пока он не отыщется вновь.
Опубликованные жизнеописания помогали нам лишь изредка: поразительно, до чего искажена его биография.
Я часто задумываюсь над тем, отчего знаменитости обрастают легендами.