Голубоглазая, высокая, вьющиеся волосы.
Гм-м. Все работа да работа, никаких развлечений… Она протянула мне последнюю бутылку и, легонько икнув украдкой, сказала: — Сохраню на память все пробки… хотя нет.
Отец станет спрашивать, в своем ли я уме — распиваю вино с начальством.
Я заметил, что сердить отца не годится.
Майк заявил, что незачем забивать себе голову дурацкими идеями, когда его осенила удачная.
Мы заинтересовались.
Что лучше скрасит жизнь, чем удачная идея?
Майк был дьявольски красноречив:
— Едем в Лос-Анджелес.
Мы торжественно кивнули.
— Едем в Лос-Анджелес работать.
Снова кивки.
— Едем на работу в Лос-Анджелес.
Кто станет печатать нам деловые письма вместо хорошенькой блондинки?
Нет там симпатичной блондинки, чтобы печатать письма и пить с нами шампанское.
Тяжелый случай.
— Все равно придется кого-то нанять, чтобы печатала письма.
А может, она окажется не блондинкой?
В Голливуде нет блондинок.
Тем более хорошеньких.
Поэтому…
Меня озарила догадка, и я докончил за Майка:
— Поэтому берем с собой блондинку, пусть печатает письма!
Вот это идея!
Бутылкой меньше, и ее гениальность была бы не столь очевидной.
Руфь взыграла, как только что открытая бутылка шампанского, а мы с Майком заулыбались во весь рот.
— Но я не могу!
Не могу я просто так взять и уехать послезавтра!..
Майк был великолепен:
— Кто сказал «послезавтра»?
Отставить!
Уезжаем немедленно.
— Немедленно! — ужаснулась она.
— Прямо вот так?
— Немедленно.
Прямо вот так, — твердо заявил я.
— Но ведь…
— Никаких «но».
Немедленно.
С ходу.
— Нечего надеть…
— Купить наряды можно где угодно.
Лучше всего в Лос-Анджелесе.
— А прическа…
Майк высказался в том смысле, что в Голливуде и укладку сделают.
Я хлопнул ладонью по столу.
Стол не пошатнулся.
— Звоните в аэропорт.
Три билета.
Она позвонила в аэропорт.