Ведь даже проповедники начинают внушать нам, что бог — это радий, эфир или какая-то смесь с научным названием и что самое худшее, чему мы, грешные, можем подвергнуться на том свете, — это некая химическая реакция.
Такая гипотеза приятна, но в нас еще осталось кое-что и от старого религиозного страха.
Существуют только две темы, на которые можно говорить, дав волю своей фантазии и не боясь опровержений.
Вы можете рассказывать о том, что видели во сне, и передавать то, что слышали от попугая.
Ни Морфея, ни попугая суд не допустил бы к даче свидетельских показаний, а слушатели не рискнут придраться к вашему рассказу.
Итак, сюжетом моего рассказа будет сновидение, за что приношу свои искренние извинения попугаям, словарь которых уж очень ограничен.
Я видел сон, столь далекий от скептических настроений наших дней, что в нем фигурировала старинная, почтенная, безвременно погибшая теория страшного суда.
Гавриил протрубил в трубу, и те из нас, кто не сразу откликнулся на его призыв, были притянуты к допросу.
В стороне я заметил группу профессиональных поручителей в черных одеяниях с воротничками, застегивающимися сзади; но, по — видимому, что-то с их имущественным цензом оказалось неладно, и непохоже было, чтобы нас выдали им на поруки.
Крылатый ангел-полисмен подлетел ко мне и взял меня за левое крыло.
Совсем близко стояло несколько очень состоятельного вида духов, вызванных в суд.
— Вы из этой шайки? — спросил меня полисмен.
— А кто они? — ответил я вопросом.
— Ну, как же, — сказал он, — это люди, которые…
Но все это не относится к делу и только занимает место, предназначенное для рассказа.
Дэлси служила в универсальном магазине.
Она продавала ленты, а может быть, фаршированный перец, или автомобили, или еще какие-нибудь безделушки, которыми торгуют в универсальных магазинах.
Из своего заработка она получала на руки шесть долларов в неделю.
Остальное записывалось ей в кредит и кому-то в дебет в главной книге, которую ведет господь бог… то есть, виноват, ваше преподобие. Первичная Энергия, так, кажется? Ну, значит, в главной книге Первичной Энергии.
Весь первый год, что Дэлси работала в магазине, ей платили пять долларов в неделю.
Поучительно было бы узнать, как она жила на эту сумму.
Вам это не интересно?
Очень хорошо, вас, вероятно, интересуют более крупные суммы.
Шесть долларов боле крупная сумма.
Я расскажу вам, как она жила на шесть долларов в неделю.
Однажды, в шесть часов вечера, прикалывая шляпку так, что булавка прошла в одной восьмой дюйма от мозжечка, Дэлси сказала своей сослуживице Сэди — той, что всегда поворачивается к покупателю левым профилем:
— Знаешь, Сэди, я сегодня сговорилась пойти обедать с Пигги.
— Не может быть! — воскликнула Сэди с восхищением.
— Вот счастливица-то!
Пигги страшно шикарный, он всегда водит девушек в самые шикарные места.
— Один раз он водил Бланш к Гофману, а там всегда такая шикарная музыка и пропасть шикарной публики.
Ты шикарно проведешь время, Дэлси.
Дэлси спешила домой.
Глаза ее блестели. На щеках горел румянец, возвещавший близкий расцвет жизни, настоящей жизни.
Была пятница, из недельной получки у Дэлси оставалось пятьдесят центов.
Улицы, как всегда в этот час, были залиты потоками людей.
Электрические огни на Бродвее сияли, привлекая из темноты ночных бабочек; они прилетали сюда за десятки, за сотни миль, чтобы научиться обжигать себе крылья.
Хорошо одетые мужчины — лица их напоминали те, что старые матросы так искусно вырезывают из вишневых косточек, — оборачивались и глядели на Дэлси, которая спешила вперед, не удостаивая их вниманием.
Манхэттен, ночной кактус, начинал раскрывать свои мертвенно белые, с тяжелым запахом лепестки.
Дэлси вошла в дешевый магазин и купила на свои пятьдесят центов воротничок из машинных кружев.
Эти деньги были, собственно говоря, предназначены на другое пятнадцать центов на ужин, десять — на завтрак и десять — на обед.
Еще десять центов Дэлси хотела добавить к своим скромным сбережениям, а пять — промотать на лакричные леденцы, от которых, когда засунешь их за щеку, кажется, что у тебя флюс и которые тянутся, тогда их сосешь, так же долго, как флюс.
Леденцы были, конечно, роскошью, почти оргией, но стоит ли жить, если жизнь лишена удовольствий!
Дэлси жила в меблированных комнатах.
Между меблированными комнатами и пансионом есть разница: в меблированных комнатах ваши соседи не знают, когда вы голодаете.
Дэлси поднялась в свою комнату — третий этаж, окна во двор, в мрачном каменном доме.
Она зажгла газ.
Ученые говорят нам, что самое твердое из всех тел — алмаз.
Они ошибаются.
Квартирные хозяйки знают такой состав, перед которым алмаз покажется глиной.