— Последнее относилось к назойливому таксисту, который подступил в третий раз.
Услышав окрик, он смерил Дика взглядом и смачно плюнул в знак своего презрения.
Весь тот накал чувств, в котором Дик прожил неделю, вдруг нашел себе выход в мгновенном порыве к насилию — благородный выход, освященный традициями его родины; он шагнул вперед и ударил таксиста по лицу.
Сейчас же вся четверка бросилась на него, угрожающе размахивая руками, пытаясь окружить его со всех сторон; но Дик, спиной прижавшись к стене у самого входа в ресторан, бил наудачу, со смешком отражая неуклюжие наскоки своих противников, их преувеличенные, показные удары. Эта пародия на драку продолжалась с переменным успехом несколько минут, но тут Дик поскользнулся и упал.
Он почувствовал боль, однако сумел снова встать на ноги и безуспешно барахтался в кольце чьих-то рук, пока это кольцо внезапно не разомкнулось.
Раздался какой-то новый голос, завязался новый спор, но Дик не слушал; он стоял, прислонясь к стене, задыхающийся, взбешенный унизительной нелепостью своего положения.
Он видел, что сочувствие не на его стороне, но и мысли не допускал, что может быть не прав.
Решено было отправиться в полицейский участок и там во всем разобраться.
Кто-то поднял с земли и подал Дику его шляпу, кто-то довольно мягко взял его под руку, и, вместе с таксистами пройдя несколько шагов и свернув за угол, он вступил в помещение с голыми стенами, с единственной мутной лампочкой под потолком, где томились без дела несколько carabinieri.
За столом сидел жандармский капитан. Человек, остановивший драку, стал длинно рассказывать что-то по-итальянски, указывая на Дика, а таксисты то и дело перебивали его взрывами гневной брани.
Капитан стал проявлять признаки нетерпения.
Наконец он поднял руку, и обличительный хор, еще раза два вякнув на прощанье, умолк.
Капитан повернулся к Дику.
— Гавари italiano? — спросил он.
— Нет.
— Гавари francais?
— Oui, — обрадовался Дик.
— Alors, Ecoute.
Va au «Quirinal».
Ecoute: vous etes saoul.
Payez ce que Ie chauffeur demande.
Comprenezvous?
Дик замотал головой.
— Non, je ne veux pas — Comment?
— Je paierai quarante lires.
C’est bien assez.
Капитан встал.
— Ecoute! — грозно воскликнул он.
— Vous etessaofil.
Vous avez battu Ie chauffeur.
Comme ci, comme ca.
— Он яростно замолотил по воздуху обеими руками.
— C’est bon que je vous donne la liberte.
Payez ce qu’il a dit — centro lire.
Va au «Quirinal».
Дик метнул на него остервенелый от негодования взгляд.
— Хорошо, я поеду!
— Он круто повернулся к выходу — и тут ему бросилась в глаза хитро усмехающаяся физиономия человека, который привел его в полицию.
— Я поеду, — выкрикнул Дик, — но сперва я рассчитаюсь с этим голубчиком!
Он рванулся вперед мимо остолбеневших карабинеров и нанес по усмехающейся физиономии сокрушительный удар левой.
Человек рухнул наземь.
На мгновение Дик застыл над ним, злобно торжествуя победу, — и тут впервые закралась в его мозг мысль об ошибке, но, прежде чем он успел додумать эту мысль, все завертелось у него перед глазами; его сбили с ног, и множество кулаков и каблуков принялись отбивать на нем свирепую дробь.
Хрустнул переломленный нос, глаза, будто на резинке, выскочили из орбит и опять вернулись на место.
Под тяжелым сапогом треснуло ребро.
Он потерял было сознание, но сейчас же очнулся оттого, что его рывком заставили сесть и защелкнули у него на запястьях наручники.
Машинально он пробовал сопротивляться.
Сшибленный им полицейский в штатском стоял в стороне, прикладывая к подбородку платок, и всякий раз смотрел, остается ли на платке кровь; теперь он подошел к Дику вплотную, расставил для равновесия ноги, размахнулся и сильным ударом уложил его навзничь.
На доктора Дайвера, неподвижно лежавшего на полу, выплеснули ведро воды.
Потом схватили его за руки и куда-то поволокли; по дороге он приоткрыл один глаз и сквозь застилавшую его кровавую дымку узнал бледное от ужаса лицо одного из таксистов.
— Поезжайте в «Эксцельсиор», — прохрипел он.