— Отоприте дверь!
Выпустите его!
— Мы ничего не можем без приказа начальства.
— Ben! Be-ene! Bene!
Снова Бэби ошпарила их потоком ярости, а они, уже готовые извиниться перед ней за свое бессилие, растерянно поглядывали друг на друга с мыслью, что вышла какая-то чудовищная промашка.
Бэби тем временем вернулась к двери камеры, припала к ней, чуть ли не гладила ее, словно таким образом могла дать Дику почувствовать, что она здесь и что она его выручит.
— Я еду в посольство. Скоро вернусь! — крикнула она и, еще раз грозно сверкнув на карабинеров глазами, выбежала из помещения.
У американского посольства она расплатилась с шофером такси, не захотевшим больше ждать.
Она взбежала на темное еще крыльцо и позвонила.
Только после третьего ее звонка щелкнул замок, и на пороге появился заспанный швейцар-англичанин.
— Мне нужен кто-нибудь из посольства.
Все равно кто — только сейчас же.
— Все еще спят, madame.
Мы работаем с девяти.
Она нетерпеливо отмахнулась от названного часа.
— У меня важное дело.
Одного человека, американца, жестоко избили.
Он в итальянской тюрьме.
— Все еще спят.
В девять часов, пожалуйста…
— Я не могу ждать до девяти часов.
Моему зятю, мужу моей сестры, выбили глаз, а теперь держат его в тюрьме и не выпускают.
Я должна немедленно поговорить с кем-нибудь, понятно?
Что вы стоите и смотрите на меня, как идиот?
— Ничего не могу сделать, madame.
— Ступайте разбудите кого-нибудь, слышите?
— Она схватила его за плечи и тряхнула изо всех сил.
— Речь идет о жизни и смерти.
Если вы сию же минуту не разбудите кого-нибудь и не приведете сюда, вам придется плохо…
— Будьте так любезны, madame, снимите свои руки.
Откуда— то сверху за спиной швейцара поплыл тягучий голос:
— Что там за шум?
Швейцар с явным облегчением отозвался.
— Пришла какая-то дама, сэр, и стала меня трясти.
Повернув голову, чтобы ответить, он на шаг отступил, и Бэби тотчас же прорвалась в вестибюль.
На верхней площадке, кутаясь со сна в белый расшитый персидский халат, стоял молодой человек чрезвычайно странного вида.
У него было жуткое, неестественно розовое лицо, казавшееся мертвым, несмотря на свой яркий цвет, а под носом торчало что-то похожее на кляп.
Увидев Бэби, он поспешно попятился в тень.
— Что там такое? — снова спросил он.
Бэби стала рассказывать.
В пылу волнения она незаметно для себя подошла к самому подножию лестницы и тут разглядела, что штука, принятая ею за кляп, была на самом деле просто наусниками, а лицо молодого человека покрывал густой слой розового кольдкрема, — что, впрочем, легко вписалось в фантасмагорию этой ночи.
Свой рассказ Бэби закончила пламенным требованием, чтобы молодой человек немедленно поехал с нею в тюрьму и добился освобождения Дика.
— Скверная история, — сказал он.
— Да, — покорно согласилась она.
— Да.
— Затевать драку в полиции — на что это похоже!
— В его тоне слышалась нотка личной обиды.
— Боюсь, что до девяти часов ничего предпринять не удастся.
— До девяти часов! — в ужасе повторила она.
— Но вы сами-то можете что-нибудь сделать!