— Не знаю даже, с чего все началось.
Она вдруг завела разговор…
— Кто — она?
— Вайолет Маккиско.
— Он понизил голос, как будто под скамейкой кто-то сидел.
— Только ни слова про Дайверов, а то он грозил бог весть чем каждому, кто хотя бы заикнется о них.
— Кто грозил?
— Томми Барбан. Так что вы не проговоритесь, что слышали что-нибудь от меня.
И все равно, мы так и не узнали, что хотела рассказать Вайолет, потому что он все время перебивал, а потом муж вмешался, и вот теперь будет дуэль.
Сегодня в пять утра — ровно через час.
— Он тяжело вздохнул, вспомнив собственное горе.
— Ах, дорогая моя, лучше бы это случилось со мной.
Пусть бы меня убили на дуэли, мне теперь все равно не для чего жить.
— Он всхлипнул и скорбно закачался из стороны в сторону.
Опять стукнуло окно наверху, и тот же голос сказал:
— Да что же это, за безобразие, в конце концов!
В эту минуту из отеля вышел Эйб Норт, как-то неуверенно глянул туда, сюда и увидел Розмэри и Кампиона, чьи фигуры отчетливо выделялись на фоне уже совсем посветлевшего над морем неба.
Он хотел было заговорить, но Розмэри предостерегающе затрясла головой, и они перешли на другую скамейку, подальше.
Розмэри заметила, что Эйб чуточку пьян.
— А вы-то чего не спите? — спросил он ее.
— Я только что вышла.
— Она чуть было не рассмеялась, но вовремя вспомнила грозного британца наверху.
— Привороженная руладой соловья? — продекламировал Эйб и сам же подтвердил: — Вот именно, руладой соловья.
Вам этот деятель рукодельного кружка рассказал, какая история вышла?
Кампион возразил с достоинством.
— Я знаю только то, что слышал собственными ушами.
Он встал и быстрым шагом пошел прочь. Эйб сел возле Розмэри.
— Зачем вы с ним так резко?
— Разве резко? — удивился Эйб.
— Хнычет тут все утро, надоел.
— Может быть, у него какая-то беда.
— Может быть.
— А что это за разговор о дуэли?
У кого, с кем?
Когда мы поравнялись на дороге с их машиной, мне показалось, будто там происходит что-то странное.
Но неужели это правда?
— Вообще это, конечно, бред собачий, но тем не менее правда.
10
— Ссора, оказывается, началась перед тем, как машина Эрла Брэди обогнала дайверовский лимузин, стоявший у обочины… — Ровный голос Эйба вливался в гулкую предутреннюю тишину. Вайолет Маккиско стала рассказывать миссис Абрамс что-то про Дайверов, какое-то она там сделала наверху в доме открытие, которое прямо-таки ошеломило ее.
А Томми, он за Дайверов готов любому перегрызть горло.
Правда, эта Маккиско довольно противная особа, но дело не в этом, а в том, что чета Дайверов, именно чета Дайверов, занимает в жизни своих друзей особенное место, многие даже сами не вполне это сознают.
Конечно, при таком отношении что-то теряется, иногда чувствуешь себя с ними так, будто сидишь в театре и смотришь на прелестную балетную пару, а балет — это зрелище, которое восхищает но не волнует; но на самом деле все тут гораздо сложнее — в двух словах не объяснишь.
Так или иначе Томми — один из тех, кто через Дика стал близок и к Николь, и чуть только Маккиско дала языку волю, он ее сразу осадил:
— Миссис Маккиско, будьте добры прекратить этот разговор.
— Я не с вами разговариваю, — возразила она.
— Все равно, я вас прошу Дайверов не касаться.
— А что, это такая святыня?
— Оставьте Дайверов в покое, миссис Маккиско.
Найдите себе другую тему.
Томми сидел на одном из откидных сидений.