11
Внизу, в пустынном вестибюле, Розмэри встретила Кампиона.
— Я видел, как вы пошли наверх, — заговорил он возбужденно.
— Ну, как там Маккиско?
Когда состоится дуэль?
— Не знаю.
— Ей не понравился его тон — словно речь шла о цирковом представлении с Маккиско в амплуа трагического клоуна.
— Поедемте со мной. Я заказал машину в отеле, — сказал он так, как говорят: «У меня есть лишний билет».
— Спасибо, не хочется.
— А почему?
Я бы ни за что не согласился пропустить такое событие, хоть это наверняка сократит мою жизнь на несколько лет.
Мы можем остановить машину, не доезжая до места, и смотреть издали.
— Пригласите лучше мистера Дамфри.
Кампион выронил свой монокль, на этот раз не нашедший пристанища в курчавых зарослях, и с достоинством выпрямился.
— С ним у меня больше нет ничего общего.
— К сожалению, я никак не могу поехать.
Мама будет недовольна.
Когда Розмэри вернулась к себе, в соседней комнате заскрипела кровать и сонный голос миссис Спирс спросил:
— Где ты была?
— Мне просто не спалось, и я вышла на воздух.
А ты спи, мамочка.
— Иди сюда.
Догадавшись по звуку, что мать села в постели, Розмэри вошла и рассказала ей обо всем случившемся.
— А почему тебе в самом деле не поехать? — сказала миссис Спирс.
— Ведь можно оставаться на расстоянии, а потом, в случае чего, твоя помощь очень пригодится.
Розмэри колебалась — ей неприятно было вообразить себя глазеющей на подобное зрелище, но у миссис Спирс мысли еще путались со сна, и из ее прошлого докторской жены наплывали воспоминания о ночных вызовах на место катастрофы или к постели умирающего.
— Мне хочется, чтобы ты сама, без меня, решала, куда тебе идти и что делать, — делала же ты для рекламных трюков Рэйни многое, что было потруднее.
Розмэри по-прежнему казалось, что ехать ей незачем, но она повиновалась-отчетливому, твердому голосу матери — как повиновалась в двенадцать лет, когда этот же голос велел ей войти в театр «Одеон» с артистического подъезда и потом ласково поздравил ее с удачей.
Выйдя на крыльцо, Розмэри увидела, как отъехал автомобиль, увозивший Маккиско и Эйба, и облегченно вздохнула, но тут из-за угла выкатилась машина отеля.
Восторженно пискнув, Луис Кампион втащил Розмэри на сиденье рядом с собой.
— Я нарочно выжидал, боялся, вдруг они не позволят нам ехать.
А я, видите, и киноаппарат прихватил.
Она усмехнулась, не зная, что сказать.
Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь.
— Почему миссис Маккиско невзлюбила Дайверов? — спросила она.
— Они были так любезны к ней.
— При чем тут «невзлюбила»?
Она там что-то такое увидела.
А что, мы так и не узнали из-за Барбана.
— Значит, не это вас так расстроило?
— Ну что вы. — Его голос дрогнул. — То случилось после нашего возвращения в отель.
Но теперь мне уже все равно — не хочу больше и думать об этом.
Следом за машиной Эйба они выехали на береговое шоссе, миновали Жуан-ле-Пэн с остовом строящегося здания казино и поехали дальше на восток.
Был пятый час утра, и под серо-голубым небом уже выходили, поскрипывая, в море первые рыбачьи лодки.
Немного спустя обе машины свернули с шоссе влево и стали удаляться от моря.
— Сейчас мы увидим поле для гольфа! — закричал Кампион.
— Я уверен, там это и будет.
Он оказался прав.
Когда машина Эйба остановилась впереди, небо на востоке уже было разрисовано желтыми и красными полосами, предвещавшими знойный день.
Розмэри и Кампион велели шоферу дожидаться в сосновой роще, а сами пошли вдоль тенистой опушки, огибая край поля, где по выжженной солнцем траве расхаживали Эйб и Маккиско — последний временами вытягивал шею, как принюхивающийся кролик.